Артефакты Агарона

Отдай! – Лицо историка изменилось. – Доченька, давай быстрее, забери маму. Я не могу долго сопротивляться. Бери и беги.

Марина сделала шаг и лицо снова изменилось.

– Отдай! Или убью. Всех убью! Это мое!

И тут я понял. Те четыре черные жемчужины. Что-то в них было такое, нужное арахнидам. Да и бог с ними, если от этого зависела жизнь моих друзей. Жаль не успел исследовать.

Я достал коробочку из галенита и открыл ее.

– На, забирай.

Иван Аристархович или что там в его теле сейчас было, рванул ко мне и сунул пальцы в коробку.

В тот же момент он дико заорал. Я не понимал, что происходит, но отец Марины сжался в позе ребенка, его тошнило черной вонючей жижей, в перерывах он кричал и повизгивал. Так продолжалось несколько минут, в которые Марина, обнимая обмякшую мать прижималась к одной стене, а я к другой.

Историк, наконец, затих и открыл глаза.

– Что со мной? – Запекшимися от черной крови губами произнес он. – Я дома?

– Ты дома, папа, – чуть слышно пискнула из своего угла Марина.

Я подтянул к себе коробочку.

В ней так и лежали четыре черные горошины и коробочка донамина. Правда, край коробочки словно обгорел. Вот тебе и проверка свойств. Прикинул на глазок степень ущерба. Еще на раз семь хватит.

Мы с Мариной дотащили ее отца до кровати. Потом я набрал Адриана. Тот пробурчал, что даже переодеться не успел, но выезжает.

Когда прибыли охотники, я уже успокоился, умылся и пил чай с Мариной и ее матерью. Служивые оцепили дом, к отцу прошли врачи.

Спустя полчаса к нам подошел Адриан.

– Вообще чудеса. Слабый, но живой. Повреждения внутри есть, но все заживет. Очевидно, что был инфицирован, но сейчас ничего не находится. Что вы с ним сделали?

– Семейный амулет, – потрогал я себя за грудь. – Прикоснулся и фьюить! Скуксился.

– Нам надо это проверить, – крепыш протянул руку.

– Вот уж дудки, я без него как голый, – отстранился я.

– Я ведь могу и силой, – намекнул лейтенант.

– Не можете. Считайте, что просто повезло.

– А ты не простой, малыш, – хмыкнул Орлов.

 – Не буду настаивать, потому что думаю, ты мне наврал. Захочешь сказать правду, номер знаешь.

Попробовал бы он настаивать, когда за моей спиной стоял полчаса назад приехавший отец. Адвоката Нежинского побаивались даже самые отпетые товарищи.

Я тепло попрощался с Мариной, хоть и понимал, что история только начинается. Теперь мне предстояло выяснить, что за черные жемчужины оказались в моем распоряжении.

Отец, когда мы садились в его машину, сказал.