Царевич

Вот так я и познакомился с Василисой Прекрасной, от которой прекрасного-то ничего не осталось, только бесформенное чудо в обтягивающем сарафане.

Василий Иванович оказался достаточно добрым человеком. Мужичок очень низкого роста. Горбатый. Седоволосый. Жидкая бородка, которая рассекала ровно посередине его подбородок, и очень густые брови делали из него доброго старикашку. Глаза близко посажены.

Вот смотришь ты на этого могучего человека и понимаешь, что за его плечами годы военных походов, войн, сражений.

Он правит без ущерба населению. Его боятся, но любят. Он один в своем роде. И крепок, и могуч, хоть и горбат. И со спины он выглядит бодро… Но вот он делает поворот, а перед твоими глазами продолжают мелькать картинки из твоих представлений о могуществе этого человека. Какой он красавчик. Какой он мужественный. Оно так и есть, но вот его лицо… Глаза в кучу, губы чуть ли не трубочкой, будто впервые пытается кого-то поцеловать… Ну тут уж простите, смеха не удержать.

И поначалу мне было трудно, но со временем я привык. Хотя, порой, смешок предательски вырывался.

В его руках была моделька самолета, которой он бороздил воздух вокруг себя, словно ребенок, озвучивая каждый вираж.

– Я назову это… крылелёт… нет, птицекрыл… нет… ступо-лёт… – вдумчиво говорил княже, а я стоял и с большим умилением наблюдал за каждым его движением.

– Это самолет! – вмешался я. Все вокруг тут же ахнули в голос. Старик замер и кинул презренный взгляд в мою сторону.

Какой-то тощий старичок в красном одеянии, сняв колпак с головы, бросился в ноги князю.

– Не вели казнить, царь-батюшка! Не вели…

– Отвянь! – буркнул князь, отдернув ногу в сторону, и медленно подошел ко мне. – Как ты сказал?

– То, что у вас в руках, это самолет! – еле сдерживая смех, ответил я. Князь стоял напротив и пытался смотреть мне в глаза со всей своей княжьей строгостью, но его глаза от этого только больше косились.

– Само… что?

– Са-мо-ле-т! – повторил я по слогам.

– Са-мо-ле-т! – вдумчиво произнес он, вскинув руку с моделькой к потолку. – Са-мо-ле-т!

– Что это с ним? – сквозь смех обратился я к Ваське.

– Замолчи! – прошипела она, отвесив подзатыльник.

– Ты чьих будешь? – вдруг сказал князь. В воздухе повисла напряженная пауза. Все внимание было на мне.

– Не понял! – удивился я.

– Я говорю, чей ты? – слегка повысив голос, сказал старик.