Царевич

 – А ну, пупсы, перчаточку … А этого, – она указала на меня пальцем, не оборачиваясь, – в баньку, дня на три, заприте. Еды и питья не давать, сам расколется да всю правду-матку вырубит за раз…

Вот так я и познакомился с Бабой Ягой. Простите, Леди… Все мы помним эту злую старушку из сказок… избушку на курьих ножках… ворона… метлу и ступу… бабку в лохмотьях и бородавки на носу.

А здесь все иначе: напомаженное лицо, раздутые силиконовые губы, тонкой ниточкой тянутся брови, кожа лица идеально гладкая и с тонной тонального крема.

Грудь третьего размера, а вдобавок еще и бюстгальтер с очень большим пуш-апом. Итого размер пятый имеется точно. Тонкая осиная талия, и… все это заканчивается впалой пятой точкой с очень худыми ногами. В какой момент оступилась Яга, неизвестно.

Следующие три дня, как и было предписано, провел в бане. Из головы не выходил образ Яги. Ну как может такое создание при ее амплуа отлично смотреться с таким, прошу прощения, сексуальным видом? Уму непостижимо… Но ведь эта кошелка старая должна колдовать, молодцев губить, детей есть и что-то там еще… Но Яга и красное платье с туфлями на шпильках… Красота – страшная сила.

Три дня казались вечностью. Каждый вдох давался с большим трудом. В какой-то момент стала видеться чудь[2 - Чудь – мифическое лесное существо, главной задачей которого было погубить заблудившихся людей.], начал слышаться чей-то шепот в углах. Как кто-то скребется за дверью. Я пытался вырваться наружу, стараясь выбить дверь ногой, но затея была не очень.

Дверь имела весьма массивные петли, да и сама была сделана добротно.

В какой-то момент я свыкся с тем, что происходит вокруг меня, и даже поверил во все галлюцинации. Но все равно, где-то там, внутри, здравый смысл боролся со всем этим абсурдом. А каждый сердечный стук отзывался в голове: «Этого… не… может… быть!»

Так вот… Чудь светилась яркими огнями. Они бегали, прыгали вокруг меня. Даже пытались со мной разговаривать, и я, представьте себе, отвечал… Хотя порой казалось, что это обычные бесовские игры над измученным телом несчастного заложника.

Чудь, или не чудь вовсе, звала за собой. Они щипали, кусали. Говорили, что все у меня будет отлично, и они помогут с моей проблемой, нужно всего лишь протянуть им руку. И я почти сдался, как вдруг услышал знакомый голос снаружи.

– Эй, бревно заморское, ты живой? – голос Васьки был как нектар для оголодавшего человека в заточении. Сил на ответ не было. – Ты живой, нет?

Послышался лязг ключа в замке.