Изобретатель смысла

Вы меня понимаете? Как бы я ни любила Арк, должна сказать, что почти все события вашей истории – да-да, ваша история, не наша! – мы воспринимали достаточно равнодушно. Мировая война? Пф, и с чего это им вздумалось? Революция в кантоне Гранд? Бессмысленное занятие. Даже когда мы вмешивались в конфликт на стороне тех, кого считали правыми, мы не могли отделаться от ощущения… дайте минутку, подобрать слово… отстранённости, да. Мы делали то, что должны, но всегда держали дистанцию.

Не то, чтобы мы боялись запачкаться, нет, высокомерия в наших поступках не было, но какая-то толика чуждости по отношению к людям засела в нас крепко.

Больше всего мы сторонились насилия. Даже теперь первое, что мы внушаем детям ещё в колыбели – это знание того, что мир за пределами Арка полон насилия, но их оно никогда не коснётся (а если и коснётся, то не изменит их сущности!).

Вот что создаёт барьер между гражданином Арка и любым другим тразилланцем – не замкнутость, не наша напускная таинственность, а молчаливое неприятие ключевой составляющей человека.

Восьмая же, согласно специально составленной программе воспитания, этого знания была лишена – ещё бы, ведь миссия, возложенная на её плечи, предусматривала такую гибкость мышления, которой ни я, ни мои сёстры достичь не в состоянии. По сути, она должна была стать обычной тразилланкой из плоти и крови, оставаясь истинной дочерью Арка. Безупречный план – неудивительно, что он провалился с треском.

Странно, как мы сразу не увидели того, что обязано было произойти. Представьте себе: Восьмая была воспитана среди умных доброжелательных людей, впитала в себя всё лучшее, что они могли дать, и одновременно сохранила непосредственность и свежесть восприятия. её готовили стать мостом между двумя разными мирами, она должна была принести вовне нашу мудрость и наше философское спокойствие – блистательное, великолепное спокойствие людей, познавших окончательный смысл человеческого существования!

Но вот, укоренившись ногами в родной почве, она протянула руки к миру за пределами Арка – и что увидела там? Боль, горечь, ненависть, поток страданий равномерный и бесконечный.

Со всем, что мы вложили ей в голову, что ей оставалось делать? Отступить значило для неё предать дважды: сначала свой кантон, а затем и внешний мир, к которому она успела прикипеть сердцем.