Заклинатель четырёх стихий

Тут даже отбойным молотком работать заморишься, не то чтобы ручным кайлом и зубилом с кувалдой.

Вдоль двух стен стояли деревянные стеллажи в потолок, ломившиеся от книг, свитков и манускриптов разной толщины. Около третьей стоял длинный стол, заставленный всевозможными колбами, ретортами и пробирками. Была даже оборудована вытяжка, жестяной воронкой торчащая из отверстия в стене. Над столом по всей его длине расположились навесные полки с банками, бутылками и коробками разнообразных форм и размеров.

С потолка свисали вязанки засушенных растений. Всё было покрыто слоем пыли и обильно уткано пыльной же паутиной.

– Алхимик, наверное, был. А может и колдун вовсе, – Эдик громко озвучил свои предположения, больше для того чтобы услышать свой голос. – Кто же его так приголубил?

Разговаривая сам с собой, Эдуард пытался разогнать гнетущую тишину и успокоить разгулявшиеся эмоции.

– Я прямо археолог какой-то, – луч фонаря двинулся по часовой стрелке – самозваный археолог принялся за детальный осмотр содержимого стеллажей.

– Осталось решить какой. Чёрный или белый, – Эдик улыбнулся своей немудрёной шутке и повернулся к выходу.

– Египетская сила… – сложное ругательство захлебнулось от боли в затылке, которым он треснулся об стойку, отпрыгнув от атакующего чудовища.

Стеллажи закачались от удара, с полок посыпалась пыль, свитки и книги. Тяжёлый фолиант добавил разнообразия в болевых ощущениях, увесисто шлёпнувшись на макушку. Парень сжался в комок, закрыл голову левой рукой, правой пытаясь вытащить нож из ножен.

Ноги беспомощно заелозили по ставшему вдруг скользким полу, в попытке уползти как можно дальше.

– А-а-а-а-а! – в ожидании разрывающих плоть зубов и когтей нервы натянулись в струну. В голове забилась мысль о полном и безоговорочном фиаско, выраженная одним нецензурным словом из шести букв. Эдик зажмурился.

И ничего не произошло.

Совсем ничего. Ни зубов, ни когтей, ни безоговорочного фиаско.

– Я больше не хочу быть археологом, – едва смог вымолвить Эдуард, осторожно открывая один глаз.

 – Особенно чёрным.

Он открыл второй глаз, поднялся, отряхиваясь, и мстительно пнул упавшую ему на голову книгу. После чего уставился на причину пережитого ужаса.

Прямо над дверью, на подвешенных к потолку струнах, висело чучело воплощённого кошмара, состоящего, казалось, из огромной пасти с неимоверным количеством зубов и мощных лап с длинными и острыми когтями.