Шаги в темноте

Впрочем, время-то как раз было определено – дату начала операции «Восход» никто переносить не собирался. Другое дело, что по ходу работы у руководства могли возникнуть новые идеи… которые придется исполнять!

Выйдя на перрон, он осмотрелся по сторонам и удовлетворённо кивнул. Всё в порядке, можно идти по указанному адресу. Карту города подполковник успел неплохо изучить и, в принципе, теперь мог бы ходить по его улочкам ненамного хуже местного жителя. Есть тут, разумеется, свои особенности и проходные дворы, ни на каких картах не отмеченные.

Совсем немного времени – он будет знать и их тоже. Опыт… это такая штука!

Вот и сейчас, прикинув возможный маршрут, Гальченко не пошёл по большим улицам, а свернул в переулок – так короче. Заодно и этот путь проверим. Ножками, как полагается…

Пробираясь сквозь вокзальную толчею, он внезапно почувствовал, как чьи-то ловкие пальцы скользнули ему по бедру. Движение локтем, поворот – и рука незадачливого воришки оказалась зажата в жесткий капкан.

– Шо за дела? – поинтересовалась неудавшаяся жертва карманной кражи. – Разве так принято встречать гостей вашего славного города?

– Пус-с-сти, сука! Фары попишу! – воришка и не думал оправдываться, напротив – ещё и пригрозил!

– Как невежливо… – покачал головой Франт (ибо подполковник Гальченко внезапно куда-то испарился, сейчас на его месте появилась одна из ипостасей знаменитого Проводника). – А чему тебя учили правильные люди? Не скажу за маму с папой – они тут явно не при делах…

Вместо ответа перед глазами мелькнула молния – воришка выдернул откуда-то «писку» – отточенную до бритвенной остроты монету.

Такой штукой легко можно полоснуть по глазам да и по горлу тоже – мало бы не показалось в любом случае.

Удар!

Хруст ломаемых костей…

Прихватив обалдевшего от боли вора под руку, Проводник аккуратно дотащил его до переулка, где и опустил на землю.

– Ума сначала наберись, сявка! – беззлобно сказал он вору. – Впредь будешь внимательно слушать то, что тебе говорят умные люди.

И не задирай хвост на всех подряд – может быть очень больно!

Сплюнув на землю, он поправил пиджак, щелчком сбросил с лацкана прилипшую соринку и поднял с земли чемодан.

– Сука… – наконец прорезался голос у незадачливого воришки. На вокзале он молчал, не желая криками привлекать внимание постовых милиционеров. Но здесь уже не имелось посторонних глаз и ушей, и можно было себя ничем не стеснять.