Ренард. Книга 1. Щенок с острыми зубами

И приносят жертвы человеческие, и якшаются с нечистью в обмен на мирские блага. Огорчился Господь и послал своих сыновей Еноха и Иезекииля. Спустились они в мир и стали учить людей, как отринуть лжебогов и как обороть бесов. Но лжебоги прознали про это, подговорили людей, и те умертвили сынов Господа на проклятом алтаре с помощью мерзопакостной нечисти…

Ренард сморщился, словно у него зуб заболел. Он подобных речей уже столько наслушался, что и сам запросто мог проповедовать. Но не уши же затыкать, пришлось внимать.

…И разгневался Триединый. И воскресил своих сыновей. И дал им право отныне решать судьбы людские. И поставил Еноха ведать раем, а Иезекииля адом. И подчинил Еноху ангелов и серафимов, а Иезекиилю – бесов и демонов. И наказал Господь своим сыновьям собирать праведные души на небесах, а грешные – в адских чертогах. И придумывать им мучения, чтобы раскаялись они в грехах, очистились…

Проповедник действительно был мастером слова. Казалось, его голос проникал под кольчугу, под шлем, под одежду.

Да что там под одежду – под кожу, продирал до самого нутра. Уж на что Блез толстошкурый, но даже его проняло. Вон застыл соляным столбом и про фляжку свою забыл.

…И послал Господь в помощь Еноху церковь, чтобы достойные дети могли донести свои голоса до небес. А в помощь Иезекиилю Господь создал святую инквизицию. Чтобы святые братья находили грешников и отправляли к нему на суд…

Ренард тоже бы проникся, если б сам не варился во всей этой каше. Слишком уж хорошо он знал святое семейство.

И отцов, и братьев, и сестёр. Кстати, услугами последних он регулярно пользовался. Так что слова лучше оставить для паствы. Но голос… голос околдовывал.

Впрочем, Несущий уже закончил.

– Амен! – припечатал напоследок церковник.

– Амен!!! – грохнула толпа как один.

Многоголосый ответ разлетелся над площадью, усиленный эхом и граем перепуганного воронья. Блез вздрогнул и уронил фляжку, эль с весёлым бульканьем полился ему под ноги, а Ренард перевёл дух с облегчением.

Вроде всё. Дождались.

Горожане начали медленно расходиться, пришибленные силой слова Несущего и впечатлениями от недавнего зрелища. К эшафоту подогнали телегу, и подручные палача принялись грузить на неё останки. А сам он отгонял кнутом желающих урвать себе кусочек – считалось, что плоть казнённых приносила удачу. Вскоре и они уехали, на площади остались только святые братья.

* * *

В переулок сунулся чернорясник с угрястым крысиным лицом.