Судьба-насмешница. Часть третья: Нам чувства неподвластны

А ещё о том, что она очень боится предстоящего события.

И тогда Илья твёрдо пообещал, что не оставит Дашу одну. Он непременно будет рядом. И поможет всегда и во всём. С тем и распрощались.

А ночью Даше стало совсем плохо. У неё страшно болела поясница. Она вытягивала все силы. Казалось, что конца этим мукам не будет. Женщине оставалось до предполагаемых родов, ещё около недели и поэтому она не предполагала, что роды уже начались. Она просто думала, что слишком много гуляла в этот день, вот теперь и расплачивается.

Шли часы, была глубокая ночь. Боли не проходили, а казалось, усиливались. Ей страшно захотелось в туалет. Когда встала, то по ногам у неё потекла тёплая жидкость.

– Надо же! Я даже до туалета не дошла, – подумала про себя Даша, и тут резкая боль пронзила всё тело. Выхода не было, и она набрала номер неотложки, а сама начала одеваться. Время шло, а скорой не было, и тогда она решилась и набрала номер телефона Ильи. Тот ответил почти сразу. Даша обрисовала ситуацию. Вскоре Илья был у неё и начал снова звонить в скорую помощь.

Ему ответили, что машина уже час, как уехала к ним на вызов.

Даша уже не могла даже дышать из-за сумасшедшей боли. Она только кусала губы. Илья не мог смотреть на страдания женщины, он то и дело выглядывал во двор. Машины не было, и тогда он подхватил Дашу на руки, передал ей в руки тревожный чемоданчик, который всегда собран у беременных и решительно понёс её на выход. А во двор уже влетела скорая помощь. Илья бережно усадил Дашу, его не пустили, а сказали, что папаше сообщат о результатах и уехали.

Папаша! Как он мечтал об этом, живя с Аллой. Но вот как вышло. Никакой он не папаша. Он даже дал себе слово, что никогда больше не жениться.

Боль была нестерпимой. Даша старалась не кричать. Губы были искусаны до крови. Наконец, машина остановилась, и к ней подбежали двое санитаров с носилками. Они помогли Даше лечь и скорым шагом направились в отделение.

Роды продолжались несколько часов. Женщина уже ничего не чувствовала. Ей хотелось только одного: умереть.

Умереть, чтобы ничего не чувствовать, ничего не видеть и ничего не слышать. Она перешла уже свой болевой порог. Она не хотела сопротивляться, и жизнь покидала это молодое тело.

Она уже наблюдала откуда-то с высоты, с потолка над склонившимися в белых халатах врачами над молодой женщиной. У женщины было бледное красивое лицо. Глаза закрыты длинными ресницами. Что-то знакомое было в этой женщине, и тогда она поняла, что это же она, Даша.