Неизвестный Пири

Да и мальчику было гораздо труднее раскрыть хитрость. Участники похоронной процессии знали, что действовать нужно быстро и тихо, так что, когда начали вспыхивать фонари, Мене[72 - Mene – вариант имени Миник.] привели в сад. Имитацию тела положили на землю, а сверху по эскимосскому обычаю сложили могильный холм из камней…

Миник вскоре после прибытия в Нью-Йорк

В то время как Мене стоял, рыдая, люди из музея слонялись вокруг, наблюдая за происходящим. Все сработало правильно. Мальчик ничего не заподозрил…»

Скелеты четырех инуитов стали выставочными экспонатами музея, спорить с этим было бесполезно, что касается имитации похорон, это была, как считал Уоллес, «святая ложь» – во имя спокойствия души Миника.

В 1901 году Уоллеса уличили в преступлениях. То ли он брал взятки со строителей-подрядчиков, чтобы разрешить им работать для музея, то ли присылал строителей на свою ферму, а оплату проводил по счетам музея. Реакция последовала жестокая – Уоллеса уволили, он лишился хорошо налаженного бизнеса, потерял ферму, а затем и престижный дом в Нью-Йорке.

Джесуп хотел забрать Миника из семьи Уоллесов и отправить в частную школу…

Книга Харпера: «Разоблачение финансовых дел Уильяма Уоллеса стало страшным шоком для Ретты Уоллес, которая понятия не имела, что ее муж вовлечен в такие аферы, но она поддержала его, и семья не распалась. Что касается Миника, то она считала его частью семьи и не хотела ничего слышать о том, чтобы мальчика забрали. Моррис Джесуп отказался от малейших выплат на содержание мальчика… Уоллес затребовал компенсацию за свое предыдущее попечительство над Миником… но не получил ничего…

…Уоллес настаивал: “Вы предложили мне заботиться о мальчике, так как миссис Джесуп хотела увидеть результаты эксперимента – что? цивилизация могла бы сделать для такого ребенка”».

Босс не хотел слышать об этом. Как и Пири, он снял с себя всякую ответственность. К сожалению, «тетя Ретта» в 1904 году тяжело заболела.

«…Он [Миник] отказался ходить в школу и редко покидал свое место у кровати больной.

Уильям Уоллес заметил, что этот “бедный мальчуган… обреченный на жизнь, полную слёз”, обращался с Реттой Уоллес так же, как Кисук[73 - Qisuk – вариант имени Кессу.] обращался с ним самим во время его болезни…

Когда конец стал близок, она “подозвала свою семью и прошептала свои последние слова каждому из них. Затем она повернула голову к Минику и, слабо улыбаясь, сказала: ‘Последний поцелуй тети Ретты – для ее маленького Миника’”».