Неизвестный Пири

Я не спал предыдущую ночь, и к физическому напряжению от транспортировки саней добавились умственные усилия, направленные на поиски следа. Наконец мы поставили лагерь, но лишь на несколько часов, ибо я сознавал, что весь пак медленно движется и наш след исчезает повсюду, прерывается новыми торосами и разводьями и наше возвращение в известной степени будет почти таким же (если не таким же) медленным и трудным, как наше продвижение вперед… При пересечении полыньи я чуть не потерял двое саней и собак, привязанных к ним.

По прибытии к Большому каналу[111 - Grand Canal.], как я называл полынью, от которой я отослал обратно двух эскимосов, я увидел, что это место изменилось до неузнаваемости.

В двух переходах на юг от Большого канала изменения льда со времени нашего движения на север до момента возвращения моих двух людей от канала были настолько разительными, что они [эскимосы], абсолютно опытные во всем, что касалось ледовых условий, были совершенно сбиты с толку и явно блуждали по крайней мере день, не в состоянии обнаружить следы.

Уже после них произошли новые изменения, так что в результате я установил путь к земле по компасу и принялся прокладывать новую дорогу. Во время следующего перехода мы снова вышли на старый след.

Рано утром 22-го мы добрались до второго иглу, построенного по пути на север от мыса Хекла, и разбили лагерь в сильную бурю. В этом иглу шторм задержал нас… и 29-го мы возобновили движение к земле в густом тумане… по компасу. С трудом продвигаясь через торосы и глубокий снег, избежав неприятных падений только благодаря предостережениям, исходящим от собак, после продолжительного и утомительного перехода мы добрались до острова Крозье.

Пояс молодого льда вдоль берега исчез, превратившись в беспорядочные хребты и насыпи из хаотично наваленных глыб.

Льдина, на которой стоял лагерь на острове, раскололась надвое, трещина прошла через иглу, половинки которого смотрели друг на друга через глубокую расселину. Последний переход погубил двух моих собак, а три или четыре явно были на последнем издыхании.

Мы не чувствовали, насколько устали, пока не достигли острова. Теплая туманная погода и последний марш – все это вместе вызвало падение нашего физического барометра на несколько делений.

Рассказ Пири о льдах к северу от мыса Хекла напомнил мне собственный 300-километровый переход от острова Врангеля к советской дрейфующей станции «Северный полюс – 23» в 1976 году.