Всё началось с того, что я умер…

Для чего судьба дарует мне эту трезвость чувств, что я должен успеть понять, о чём необходимо думать? Видимо в этот момент мой организм использовал все свои резервы, словно гигантское пламя вдруг запылало на месте тлеющего огонька, я чувствовал как за секунды моё тело проживает годы…

После меня, ничего не останется,

В принципе, так же и после вас…

Время пройдёт и всё, устаканится,

В память, лишь холмик, с фото – анфас…

Быть может небо дарит мне эти минуты, для того, что бы я смог проанализировать свою жизнь, сделанные мной поступки, попытаться понять где был неправ, признать вину? – Нет, всё это полный бред, не это я должен сделать…

– О боже! – Амид, друг мой – где ты? – И всё же мне было ужасно страшно умирать, – я вспоминал свои пустые речи, бравады о том, что смерть нам не страшна, но они таяли у меня в мозгу с быстротою мысли, а всё свободное место занимала лишь паника.

Я уже абсолютно точно знал, что меня ждёт. И всё же пытался, пытался найти отдушину, мне не хотелось, вот так, просто взять и умереть!

– Вот чёрт – это страшно…

Я напрягся и ощутил острую боль во всём теле – не мог, но хотел, мне обязательно нужно было найти её. С дикой болью я повернул голову и посмотрел в другой конец дороги, и я увидел…

У светофора стояла маленькая девочка и смотрела на меня, – одной рукой она держалась за подол маминого пальто, а в другой у неё было надкусанное яблоко.

Она смотрела на меня и плакала, но не так как плачут дети, нет, она делала это без единого звука, её маленькие щёчки надулись но кроха не выпустила свой крик, ей было просто жаль меня и ужасно страшно. В эту секунду я понял, что сейчас, только она сжав свои губки, держит мою жизнь. Эта девочка, как мудрый старец, ждала и дарила секунды. Она одна, сейчас знала – мне нужно попрощаться с этим миром.

Какой глупец – я смотрел ввысь, а ответ вот он, у моих ног. Я ведь действительно уже ничего не смогу изменить, осталось лишь проститься и уйти.

Я изучал людей и поражался,

Они живут не видя ничего.

И не встречал пока таких,

Кто б днём насущным восторгался,

Я спрашивал об этом их и слышал лишь

– А для чего!?

Их головы забиты барахлом,

Они транжирят день, на поиск хлеба.