Кремль 2222. МКАД

Оттого и скамьи, и столы в трактире были широкими и надежными, а расстояние меж столами приличным, чтоб воинам в тяжелых доспехах не цеплять друг друга локтями.

Четверо посетителей оглянулись на вошедших, осознали, мол, да, толпа дружинных вошла. И, осознав, тут же отвернулись. Потому как сейчас намечалось в трактире нечто более интересное, чем отряд кремлевской элиты, где-то растерявший свои мечи.

Прямо напротив стойки по заказу Бармы плотники сработали возвышение наподобие сцены, на котором сейчас плотно обосновалась незнакомая, но пробивная девчонка.

Что пробивная – сразу видно. Чтоб трактирщик кому свой старинный резной стул дал попользоваться, такого Данила припомнить не смог. А эта деловая подруга уже успела вытащить тот стул на сцену, усесться на него пышным задом и сейчас, ни на кого не обращая внимания, настраивала диковинный инструмент, формами напоминающий фигуру своей хозяйки.

– Ишь ты, какое завлекательное у Бармы новое приобретение, – прищелкнул языком кто-то из дружинников, усаживаясь на ближайшую скамью.

 – Чтой-то я такой не припомню.

– Может, из вестов? – предположил Степан.

– Может, и так, – согласился Данила, определяясь на длинной лавке в угол, поближе к стене, но так, чтоб одновременно видеть и товарищей, и весь зал.

Барма за стойкой отставил кружку, огладил усы и прогудел зычно:

– Дарья, Марья, Глафира, на выход! Дружинные пировать пришли!

И добавил для осознания масштабов происшествия:

– Два десятка душ.

Помимо трактира было у Бармы три дочки. Широкие и крепкие, как мебель в заведении трактирщика.

Не красавицы, но и не уродины. Девки и девки. Работящие, шустрые, надежные…

– Хорошие девчата, – заметил Никита, как только дочери Бармы выплыли из недр кухни. – Чисто лебедушки, которые в старых книжках нарисованы. Странно только, что незамужние.

– Не ладится у них с замужеством, – покачал головой Степан. – Не везет. У одной мужу в рейде нео голову дубиной проломил. Вторая с парнем встречалась серьезно, да только недавно, прям перед свадьбой, ее жениха Черный Свет в каком-то из кремлевских подвалов до смерти спалил.

А третья после такого сама ни с кем встречаться не хочет. Говорит, и так парней в Кремле мало, не хочу, чтоб из-за меня кто-то погиб. Считает, мол, проклятие семейное.

– А что за Черный Свет? – поинтересовался Тимоха. – Никогда об таком не слышал.

– Тссс, – прошипел Степан, показав глазами на идущих к ним девушек. – Потом расскажу.

– Чего желаете, воины? – спросила старшая, Дарья.