Кремль 2222. МКАД

И здесь, в этой реальности, девушка с очень похожим (а может, все-таки с тем же самым?) голосом пела совсем другое:

И запил купец, добрый молодец,

Но вино не впрок, как вода,

Не забыть на раз взгляд зеленых глаз,

Вот такая, братцы, беда.

Но столетний дед парню дал совет:

– Что кручинишься? Не пойму.

Ведь ей любовь твоя беззаветная,

Безоглядная ни к чему.

Испокон веков от таких оков

Знает средство русский народ —

Коль любовь-змея сердце выела,

Делай заговор-приворот.

Ну а чары те в этой грамоте,

Переписанной от руки.

Пусть помечется красна девица,

Пусть помается от тоски.

Так промолвил дед и исчез, и нет

И следа его на траве.

Только грамота, только встреча та

Да слова его в голове.

Данила зажмурился, тряхнул головой. Надо же, привидится эдакое, причем среди бела дня! Вроде и не пил почти… Надо просто выспаться, отдохнуть, тогда и не будет мерещиться всякое-разное. Вот только доесть по-быстрому что осталось на блюде, песню дослушать и сразу не мешкая надобно дать команду своим выдвигаться обратно в корпус.

Посидели, традицию соблюли, перекусили – пора и честь знать.

А девчонка, похоже, сама завелась от разудалой песни. Струны звенели, стонали и плакали над несчастной любовью какого-то купца, которого крепко заарканила неведомая красотка…

Хоть и не хотел размышлять над тем,

Что старик ему говорил,

Но стародавнее заклинание

Ночью парень тот сотворил.

Руку белую сталью острою

Резал до крови над свечой,

А после что-то там полушепотом

Пел и сплевывал за плечо…

Но дослушать песню не получилось.

От сильного удара ногой мощно ударилась об косяк входная дверь. Инструмент прозвенел надрывно, словно в него стрела вонзилась, – и замолчал вместе с хозяйкой. Застыл Барма у стойки. Споткнулась и чуть не упала Глафира, спешащая на кухню с пустым подносом. Разом обернулись дружинники. Обернулись – и тут же их руки сами собой метнулись к поясам… И опустились. Кто знает, что было б сейчас в трактире, кабы оружие не осталось лежать на столах в Кавалерийском корпусе.

Потому как никто в Кремле не смел направить оружие на дружинника. Даже и в мыслях не было ни у кого. Да и зачем держать на прицеле наипервейшего защитника крепости?

А в трактир продолжали вбегать автоматчики, сноровисто рассредоточиваясь вдоль стен и с ходу ловя в прорези прицельных планок недоуменные лица дружинников. Были те автоматчики облачены в черные одежды, наподобие монашеских.