Кремль 2222. МКАД

Мол, все понял, жду продолжения.

Старик присел на корточки, положил посох рядом с собой и принялся осторожно извлекать из ящика пожелтевшие от времени листы. Похоже, за две сотни лет ящик все-таки разгерметизировался и в него проник воздух. От неосторожного движения Филарета несколько бумажек прямо на глазах рассыпались в прах.

– Экий я неловкий! – с досадой в голосе произнес Филарет. – Старость проклятая, руки уже не держат ничего.

«Угу, – подумал про себя дружинник. – Давешний опричник надолго запомнит, как эти старые руки его посохом приласкали».

– Я ж только одну страницу прочел и сразу понял, что это такое, – продолжил Филарет, распрямляясь. – Фанеркой прикрыл от лишних глаз, Мала поставил сторожить и пошел тебя искать. Буковицы-то помнишь еще? Грамоту не забыл за делами воинскими?

Данила пожал плечами.

– Да вроде помню, отче. Вы ж учили-то. Такое не забывается. Хорошая наука, в детстве привитая, – она на всю жизнь.

Старик хмыкнул.

– Как был хитрец с малолетства, так и остался.

Давай, доставай бумаги да раскладывай на полу, только осторожно. А я посвечу.

Насчет посветить было нелишне – солнце уже почти зашло. Данила управился быстро. Руки настоящего воина приучены к тонкой работе. Чтоб мечом врага поразить, не столько дурная сила нужна, сколько точность, скорость и умение филигранно владеть своим телом. Потому что стрелу пустить на сто шагов нео в глаз, что точным уколом клинка сердце врага достать, что листочки высохшие на полу разложить осторожно – для хорошо обученного дружинника задача одинаковая.

Филарет вновь опустился на колени и, чуть не касаясь светильником древних бумажек, принялся вглядываться в текст. Данила на это дело смотрел без интереса. Мало ли в Кремле старинных схоронок было найдено. В основном деньги прятали предки в стенах и в земле на черный день. Встречались порой и старые манускрипты, при первом же прикосновении рассыпавшиеся в пыль. Пару лет назад библиотеку царя Иоанна Грозного нашли. Беготни было в Семинарии, кипешу, разговоров.

А толку? Много книг всяких было в той библиотеке, свитков, рукописей. Да только ученые мужи так ничего прочитать и не смогли. Дотронешься до такой книги, а она, словно из пылинок сложенное видение, тут же в прах распадается. В итоге пыль подмели, языками отчесали положенное, и сейчас в обширном схроне той библиотеки хранят картошку…

– Смотри, – ткнул пальцем отец Филарет в один из листочков. – Это то, что я прочитать успел.