Тайга

От счастья бабка начала благословлять Ефрема и кланяться ему в ноги за его щедрость и доброту.

– У тебя ж если будет ещё – больше не выкидывай! – строго пожурила его бабка на прощанье. – Если что, я на той улице живу, на Тимирязевской, дом двацпять. Спроси Ефимовну, меня там все знают!

Ефрем что-то сказал, отмахнулся от приставучей бабки и пошёл обратно домой.

– Никак свежину добрым людям раздаешь? – прищурился Аким и хитро, как-то подозрительно подмигнул Ефрему. Ефрем смутился, но виду не подал.

– В деревне на выходных был, свинью резали… – сочинял Ефрем на ходу. – Дал мне этого ливера кучу…

– Людям чужим, значит, раздаёшь, а со своим соседом поделиться западло, э? Мясо-то есть на продажу? Я бы вырезки у тебя взял, если со скидочкой предложишь, – снова подмигнул Аким.

– На продажу больше нет, – натянуто улыбнулся Ефрем.

– Эх, тыы… – весело протянул Аким, предлагая Ефрему прикурить. – Как жена поживает? Работу не нашла?

– Всё хорошо, – уже не знал, что ответить Ефрем, сделал вид, что не заметил протянутой ему пачки и прошёл мимо Акима в подъезд.

4

Акима такая холодность соседа несколько даже оскорбила. Он ещё долго стоял на крыльце дома и размышлял, что могло послужить поводом для такого пренебрежительного общения Ефрема и решил, что тот всё же вспомнил про одолженный когда-то Акимом спиннинг, который тот уже было записал в список своих вещей.

«Надо вернуть», – подумал Аким и почувствовал заочную горечь от утраты такой хорошей, пускай и не его собственной, вещи.

«Нет, наверное, он с женой поссорился. А я тут причём?» – снова возмутился Аким и поднялся в свою квартиру.

В квартире Акима царил болезненный полумрак, полупустота и затхлость запущенного жилища. Съехавшая четыре года назад от него жена – учительница начальных классов – вывезла половину своей мебели, оставив в маленькой двушке протёртый диван, советскую стенку-приданое и старый кухонный стол с двумя стульями, на который Аким позже поставил компьютер с пожелтевшим от времени пластиком корпуса.

В пустых стенах спаленки с обшарпанными обоями на полу стояла большая плошка с давно засохшим фикусом. По углам стопки ученических тетрадей и дидактических материалов жены, которые за годы успели обрасти толстым слоем пыли. Аким их не трогал и вообще старался не заходить в эту комнату, чтобы не столкнуться с былым болезненным прошлым.