Кремль 2222. Северо-Запад

Тот попытался заверещать, но пудовый кулак лохматого конвоира опустился на затылок пленника, и сородич обмяк, повалившись на колени. Из зубастой пасти вывалился прикушенный язык.

Я успел заметить, что шерсть связанного человекообразного несколько светлее той, что покрывала тела сородичей Рренга. Это было единственным его отличием от нео, находящихся на площади. Но принадлежность к общей породе не помешала одному из конвоиров ухватить пленника за гриву и запрокинуть ему голову назад, а второму молниеносно выхватить нож из чехла на веревочном поясе и полоснуть по открывшемуся горлу.

Кровь из перерезанных артерий плеснула на полметра вперед, но шустрый убийца успел воткнуть нож в плечо жертвы и подставить под струю лопатообразные ладони. Его лапы моментально стали вишневого цвета, меж мясистых пальцев бежали тонкие, вязкие струйки, но нео уже плавным, текучим движением переместился влево и поднес к морде вождя живую чашу.

Рренг небрежно сдвинул на затылок шлем и за пару секунд вылакал подношение.

Я невольно поморщился.

Сейчас эта гротескная компания уже не казалось мне сборищем цирковых питомцев. Нео убивали просто и без эмоций, так же, как мы режем колбасу на завтрак. Вождь еще по-собачьи хлебал теплую кровь, а его подручные уже приступили к разделке туши убитого. С еще подрагивающего тела двое мутантов спустили шкуру немногим медленнее, чем люди снимают с себя одежду перед сном. И пока Рренг неспешно утирал окровавленную морду и начальственным взором обозревал площадь, тело убитого было уже освежевано, выпотрошено, насажено на длинный стальной штырь, выломанный из какого-то декоративного забора, и пристроено над костром.

Седой нео, недовольно проворчав что-то себе под нос, оторвал задницу от разбитого асфальта и проковылял к костру, по пути надавав подзатыльников мешающейся под ногами мелюзге. Достигнув цели, лохматый дед задумчиво поковырялся пальцами у себя в пасти, наскреб в защечных мешках какой-то жеваной пакости и принялся обмазывать ею свежий труп. Не иначе, специями сдабривал мой ужин, в промежутках между ковыряниями сплевывая в костер – наверно, для придания жаркому особого неповторимого аромата.

С «ужина» в костер падали капли крови, не успевшей свернуться от жара, а угли возмущенно шипели и потрескивали. Эти звуки напомнили мне хлопки выстрелов огнестрельного оружия, снабженного глушителем, и я подумал, что надо бы как-нибудь побыстрее собрать свой ВСК-94, до того как мои новые почитатели решат, что у них опять недостает мяса.