Закон «Бритвы»

И я двинулся по следам мертвого парня, держа в одной руке коммуникатор, а в другой «глок» – на случай, если мутант или какая-нибудь двуногая тварь решат, что мое мясо или снаряга им нужнее, чем мне.

Правда, ушел я недалеко…

Аномалии – они разные бывают. Одни тебя плющат, другие на куски разрывают, третьи жгут, четвертые выкручивают, как мокрую тряпку… Но бывают и такие, что вроде бы с тобой ничего ужасного не происходит, а на самом деле это не так. «Болтовня», например. Мелешь языком всякую чушь и остановиться не можешь.

Или «дуга», что мозги изнутри выжигает. Или вот как сейчас…

Я сразу почувствовал: что-то не то со мной происходит.

Тоска накатила. Жуткая. Нереальная. Когда на Большой земле кто-то говорит, что у него депрессия, и при этом ходит, ест, спит, – брешет, сволочь. Не знает он, что это такое, и не знал никогда. Депрессия – это когда ты вдруг осознаёшь: всё вокруг тебе настолько обрыдло, что жить просто незачем. Более-менее нормально, когда ты остановился, не шевелишься, даже глазными яблоками не двигаешь.

Но сто?ит двинуться – всё. Тоска накрывает тебя страшной волной, и ты в мгновение ока падаешь на самое дно той колоссальной волны, взметнувшейся до самого неба, и вся эта тяжеленная масса начинает давить на плечи, шею, голову, мозг, плюща его в тонкий блин из плоти, корчащейся от невыносимых страданий…

Я стоял – и понимал, что простою так недолго. Меня колотил озноб, пот струился по лбу, шее, мерзкими холодными струйками щекотал лопатки. И при этом осознавал я, что выход есть, но лишь один.

Простой, как патрон в моем пистолете, уже досланный в патронник…

Оставалось немногое. Элементарное движение – поднять руку, положить подбородок на ствол и шевельнуть указательным пальцем. Несильно, у этого «глока» спуск очень щадящий, не то что у «макарова», например…

Я видел, как пистолет поднимается словно помимо моей воли – и мне от этого было немного легче. Ведь еще пара секунд – и всё закончится. Не будет этого страшного давления, тоска эта нереальная исчезнет, и жизнь моя, бессмысленная и никому не нужная, вместе с ней прервется наконец-то.

Не этого ли я всегда хотел подсознательно? Не оттого ли всегда прямо глядел в глаза смерти и шел навстречу ей без страха – потому что тот, кому жизнь не дорога, никогда за нее трястись не будет…

Теплый, еще не остывший срез ствола коснулся подбородка. Ну, вот и всё. Привет, Сестра, надеюсь, ты простишь своего побратима за все…

Указательный палец шевельнулся.