Кремль 2222. Петербург

Ибо нечего шляться по ночам возле охраняемой зоны, раздражая тех, кто ценит жизнь спокойную да размеренную.

Два ближайших ствола, торчащие из амбразур, немедленно шевельнулись, беря девушку в перекрестие линий прицела. Нормальная реакция на чужака в любом из миров, где есть пулеметы. Правда, я б не стал высовывать стволы из бронеколпаков на половину их длины. Простреливаемая зона, конечно, увеличивается, но и на мушку может, скажем, рукокрыл нагадить, а делают они это от души. Или что похуже случится, н-да…

Надо сказать, я на освещенное пространство не вышел, предпочтя остаться в тени местами кастрированного и по этому поводу присмиревшего дендромутанта.

У девчонки свои дела, к которым я не имею ни малейшего отношения. Меня же попросили сопроводить – я сопроводил. А топтаться возле Аньи в качестве безмолвного приложения смысла нет никакого, она и сама говорить умеет… оказывается. На русском языке. Правда, получается это у нее странно. Тягуче, нараспев, без интонаций, будто заклинание читает.

– Я пришла с миром, – прокричала-пропела она.

 – И я принесла с собой просьбу моего народа. Нам нужна помощь, без которой мы все погибнем…

На крыше ДОТа что-то громко щелкнуло. То, что я принял за кучу листвы, нанесенную ветром, оказалось очень хорошо замаскированным прожектором. Надо же, даже на него маскировочную сетку натянули, чтоб вероятный противник при ночном нападении их с ходу света не лишил. Мера необязательная, но обитателей укрепрайона характеризует положительно. Хотя, пулеметные стволы я бы все же наружу не высовывал…

Луч света ударил по лицу Аньи.

Она невольно прикрыла глаза и сделала шаг назад, но тот, кто сейчас блестел оптикой из амбразуры ДОТа, успел увидеть все, что ему было нужно.

– Шла бы ты к болотным, мутантиха чертова! – проревел невидимый мегафон. – Еще один шаг, и мы из тебя решето сделаем. Вали отсюда, пока цела!

А вот это я решительно не люблю. Когда большой и сильный позволяет себе ни за что ни про что оскорблять того, кто слабее. Ну окопался ты в своей берлоге, ну не хочешь видеть посторонних.

Твое право, никто не спорит. Объясни по-человечески, все всё поймут. Но если зажравшийся мужик позволяет себе оскорблять девушку – за такое надо наказывать.

Анья попятилась еще на пару шагов – видимо, луч света был слишком ярким для ее глаз, привыкших к темноте. Так или иначе, мне это оказалось на руку.

– Скажи ему, что готова заплатить за помощь, – негромко посоветовал я, продолжая скрываться за напуганным деревом.