Кремль 2222. Петербург

А над ним стояла Анья, вскинув автомат и целясь в темноту, откуда на нее так же молча надвигалась еще одна туша с глазами – мутант, ранее сбитый с дороги своим же собратом.

Сделать я ничего не успел. Последовала длинная очередь, которая буквально изрешетила крысопса, швырнув его обратно на обочину, – с расстояния в пять метров автомат, стреляющий пистолетными пулями, штука, завораживающая своей эффективностью. Хотя надо очень постараться, чтобы всадить все пули в движущуюся мишень, – у крысопсов болевой порог ниже плинтуса.

Но у Аньи получилось.

Между тем оставшийся пес наконец сообразил, что рвет он мертвое тело своего же собрата. Бросил безвольную тушу, повернул башку в нашу сторону…

Бьюсь об заклад, на мгновение в ничего не выражающих глазах твари мелькнуло вполне человеческое понимание. Понимание ситуации, в которую если ввяжешься, то просто присоединишься к дохлым собратьям, валяющимся на земле.

Крысопес прикинул что к чему (честное слово, прям на морде у него отразилась усиленная работа мысли), подобрал кровавые слюни, развернулся и не спеша побежал себе в сторону болот.

Что характерно – не назад по дороге, к хозяевам, которые вряд ли погладят по шерстке за невыполненное задание, а совсем в другую сторону, навстречу новой жизни.

– Ну и молодец, – сказал я, поднимаясь с земли. – Будет теперь на сестрорецких болотах свой крысособак Баскервилей.

– Что? – не поняла Анья, переводя на меня взгляд, но все еще не опуская автомат.

– Ничего, – отмахнулся я, наклоняясь к псине, так и не выпустившей из пасти мой автомат.

 – Спасибо тебе.

– Ты это мне или собаке? – выдохнула девушка, наконец опуская оружие.

– Тебе, – усмехнулся я уголком рта. Если она может шутить после такого – значит, нормальная у меня боевая подруга. С такой не страшно и в огонь, и в воду… Вот в постель, конечно, страшновато, уж больно глазищи у нее… нестандартные. Но, с другой стороны, уже и попривык я к ним маленько, а все другие достоинства Аньи с лихвой перекрывают эту маленькую нестандартность.

Например, вот так нож всадить псине под череп далеко не всякий мужик сможет. Тут и сила нужна, и, хммм… практика.

– Где научилась? – поинтересовался я, берясь за рукоять НА-40 и выдергивая нож. Пришлось поднапрячься, так как позвонки неслабо зажали узкий клинок.

– Нас с детства тренировали убивать, – пожала плечами девушка. – Здесь если не умеешь отнимать жизнь, ее отнимут у тебя. Все просто.

Я кивнул. Действительно, несложная аксиома для мира постапокалипсиса.