Закон меча

Видимо, это у местных из-за недостатка свободного места было что-то типа городской площади, где обсуждаются важные вопросы.

Дружинник втолкнул меня в круг и тут же шагнул назад. Это правильно, иначе б за толчок схлопотал в глаз, не посмотрел бы я, что он выше меня на голову. Но в строю рядом с ним стояли такие же громилы, положив ладони на рукояти мечей, и я сдержался. В мои планы сейчас совсем не входило быть зарубленным из-за страстного желания заехать хамоватому амбалу в рыло. Подождем, всему свое время.

Речь начал Илья Муромец.

– Ну что, братия, – произнес он, огладив бороду ладонью размером с лопату. – Вот перед нами разбойник, отловленный возле Толстого леса, где любят прятаться беглые холопы и лихие люди. Одежа на нем краденая, селянин Тит Сеятель признал, что снята она с Тришки Кривого, пропавшего на охоте месяц назад. То есть, вполне вероятно, снята с убитого. Однако вчера он лихо бился на стене с вражьей силой, наравне с нами. И, стало быть, надо решить, что с ним делать.

Что скажете, братья?

– По Правде пусть виру заплатит за голову Тита, и все дела, – предложил Добрыня. – Воин он справный, одежу мог купить аль с найденного мертвеца снять. Но поскольку доказать это не получится, то пять гривен за смерда – справедливая вира. Хотя норды даже рабу, что рядом с ними бился, вольную дают и за общий стол с собой сажают.

– Не обессудь, есаул, но норд сегодня тебе друг – а завтра смотришь, уже твое село жжет, мужиков рубит, а баб и детей в полон забирает, – запальчиво выкрикнул Васька Долгополый.

 – У нас тут не Киев, где князь со своей гридью по Правде живут. Нам от печенегов спасу нет, а тут еще разбойный люд селян наших режет, в лес по грибы-ягоды не сходишь. По мне, так повесить татя на стене – самое правильное решение, чтоб другим неповадно было.

Разгорелся спор. Некоторые поддержали Добрыню, но большинство было за то, чтоб все-таки татя повесить – видать, и правда достали жителей крепости лесные разбойники. И, судя по ухмылке Долгополого, вопрос был практически решен, оставалось лишь поставить точку, которую вряд ли смог бы оспорить даже Илья Муромец.

Я уж совсем было подумал, что придется врукопашную пробиваться к воротам, а дальше как кривая вывезет – хотя понятно, что попытка бегства практически со стопроцентной вероятностью закончится стрелой меж лопаток.

Но тут к Илье подошла Алена, поклонилась, и что-то прошептала на ухо. Богатырь кивнул и поднял руку.

– Послушайте, братья.