Закон меча

У копьеметателя ствол СВД в глазницу провалился по самую мушку, и кончик «Бритвы» торчал из затылка. Тут ясно, с такими ранами не живут. Я наступил ногой на лицо мертвеца, выдернул СВД из головы трупа – и услышал сзади шорох.

Обернулся.

Здоровяк, пошатываясь, стоял на ногах, пытаясь сфокусировать взгляд. После нокаута состояние вполне нормальное. И копье в руках держит, пытаясь направить на меня остро заточенный стальной наконечник.

Я ждать не стал, пока у него все получится. Ногой смахнул копье в сторону (Блин!!! Щиколотку, по ходу, отбил, довыпендривался!), после чего вогнал «Бритву» противнику в брюхо.

Повернул, протолкнул дальше, выдернул. Рана, конечно, смертельная, но помрет не сразу. И в обмен на быструю смерть, глядишь, чего интересного расскажет.

Здоровяк, выронив копье и держась за брюхо, осел на землю. Я подошел, приставил все еще примкнутую к винтовке «Бритву» к груди врага и поинтересовался:

– Хочешь быстро сдохнуть? Поговорим?

Крепыш смотрел на меня глазами, красными от бессильной ярости.

– Вот и хорошо, – сказал я. – Итак, кто вы такие и с какого, простите, хрена на меня напали?

– Тать, – прохрипел раненый. – Хоцю сьрдьце ти вырьзать.

Блииин… Что-то не понравилось мне, как он это сказал. И еще вспомнилось, как их вожак, чтоб ему на том свете икалось, заорал «Рубити головника». Однажды в тюрьме мне один прошаренный в российской истории сокамерник пояснял от нечего делать, что блатное слово «головняк», означающее проблему, ведет свою историю от древнерусского «головник», что значит «убийца».

И то, что эти бородачи-лапотники на подобном наречии изъясняются, скорее всего значит, что они ни фига не современные реставраторы исторического прошлого, а просто на этом языке треплются между собой с детства. А значит…

– Год сейчас какой? – спросил я.

– Ась?

Глаза умирающего уже заволакивала знакомая пелена смерти.

– Год какой сейчас? Месяц?

Копейщик что-то прохрипел, но я разобрал лишь «вересень». После чего умирающий испустил дух.

Ясно. Видать, какой-то крупный сосуд я в брюхе у него задел, и мой враг истек кровью, вон какая лужа под ним натекла. А еще ясно, что я, похоже, приехал в далекое прошлое Украины, где сентябрь и в наше время называется «вересень». Другой бы на моем месте цеплялся за мысль, что, может, все не так и это просто ролевики в лесной чаще увидели одинокого, с виду пьяного путника и решили его завалить, обобрать, а труп закопать – чаща все спишет.