Закон Северо-Запада

Я поискал взглядом, во что бы стрельнуть, чтобы продемонстрировать дикарям преимущество цивилизации над первобытной серостью, но мутант лишь коротко кивнул.

– Пистоль хомо, – произнес он с легким оттенком пренебрежения. – Рренг не думал, что Рарга можно убить из такой…

Он повертел пальцами в воздухе, подбирая слово, но потом махнул рукой. За его необъятными плечами неприкрыто ухмылялись сородичи.

Я так и не понял, чей рейтинг сейчас упал – мой или непобедимого Рарга? Правда, сейчас меня интересовало другое.

Мутанты знакомы с огнестрельным оружием, а значит, и с «хомо». То есть с людьми. Кстати, карта показывала, что я был относительно недалеко от Кремля, но, помня рассказы Данилы, соваться туда без разведки мне как-то не хотелось. Хорошо бы выяснить, что знают эти мутанты о людях. И заодно разузнать побольше о местных достопримечательностях, например о Красном Поле, сворачивающем местных амбалов с катушек и заставляющем набрасываться на мирных межпространственных путешественников.

– Но Рарг мертв, – сурово подытожил «ротный», и личный состав, синхронно перестав лыбиться, принялся усердно есть глазами начальство.

 – И Снар теперь наш гость. Пусть все от Пресни до Лосиного острова знают, что клан Рунгов помнит добро!

Вот те на! Города нет уже двести лет, а названия, знакомые мне по карте, живы в памяти мутантов! Предки которых, кстати, были людьми…

Спрашивать, хочу я быть гостем стаи человекообразных или нет, никто не стал. Окружили в кольцо – и потрусили в направлении, обратном тому, откуда пришли.

Поди разбери, то ли охраняют победителя, то ли конвоируют. Впрочем, победитель не сопротивлялся и бежал вместе со всеми, стараясь не попасть ногой в колдобину и не зацепить берцем торчащий из земли ржавый кусок арматуры.

За века ветер нанес на развалины порядочно земли. Остатки многих зданий заросли травой и сорняками, практически превратившись в холмы. Но город был застроен очень плотно, и некоторые дома, скрытые от ветра более высокими соседями, сохранились почти в первозданном виде.

Миновав череду холмов, густо поросших травой, вьюном и папоротниками, наша группа вышла на открытое пространство, когда-то, наверное, бывшее широкой улицей. На противоположной стороне «улицы», сплошь заросшей жесткой травой, стояло длинное двухэтажное здание, почти не пострадавшее ни от войны, ни от времени. Толстые кирпичные стены старинной кладки оказались намного прочнее воздушных строений предвоенной Москвы, от которых даже холмов не осталось.