Закон Шрама

В помещении ощутимо завоняло горелым.

– Ну что, военные, всё там у вас?

В зал из кухонного закутка сунулась усатая, откормленная морда – не иначе, хозяин «Второго кольца».

– Всё, – сказал я, приставив к его мгновенно вспотевшему лбу хозяина глушитель «Зиг-Зауэра». – А теперь кру-гом и шагом марш обратно.

Хозяин «Второго кольца» выполнил команду с проворством «духа со стажем» и метнулся в кухонный туман, пожалуй, даже слишком поспешно. Я шагнул следом – и посторонился, пропустив мимо себя удар разделочным топором.

За косяком стоял некто в грязно-белом облачении с внушительным животом наперевес – наверно, повар, решивший, что ему удастся то, что не удалось профессионалам.

Тяжелый топор на длинной ручке, не встретив сопротивления, воткнулся в пол, потянув за собой хозяина. Ну, я и долбанул рукоятью пистолета по возникшему передо мной жирному затылку – не ждать же, пока повар повторит попытку разделать меня, словно говяжью тушу.

Мигом обмякшее тело повара мягко плюхнулось на живот и распласталось на полу, разбросав руки и ноги, словно большая морская звезда.

Я перешагнул через него и осмотрелся.

Кухня как кухня, по которой давно плачет санэпидстанция, – большая и вонючая. Плиты, баки, лопатки-поварешки, развешанные на стенах, и кружки-тарелки в специальных проволочных подставках. Хозяин, прижавшийся к краю длинного стола и белый от страха, словно его мукой обсыпали. Официантка у стены, тоже бледная с лица, несмотря на румяна, уставившаяся на меня большими коровьими глазами.

И мощная стальная дверь, которой в кухне явно не место.

– Там что? – качнул я стволом пистолета в сторону странной двери.

– А… мме… – сказал хозяин, явно уступавший в отваге своему повару.

– Загон, – пискнула официантка.

Загон? Что за загон?

Я подошел к двери, с усилием провернул штурвал, вмонтированный в ее центр, и потянул на себя.

И сразу же мне в уши ударил многоголосый визг и лай. Я заглянул внутрь – и присвистнул.

В довольно большом помещении вдоль стен стояли тесные вольеры, в которых сидели… самые обыкновенные собаки.

Большие, средние и маленькие собаченции, в основном беспородные и лохматые. Правда, среди них я углядел весьма габаритного кавказца, ротвейлера и даже бультерьера, тут же уставившегося на меня маленькими равнодушными глазками. Все обитатели «загона» были облезлыми, грязными и неухоженными – но не настолько, чтобы не отличить этих обитателей подворотен от мутировавших безглазых тварей Зоны.