Закон Выброса

Правда, войдя в тело, она зачастую из-за малой массы и большой скорости теряет устойчивость и начинает вращаться, формируя внутри тела совершенно жуткий раневой канал. Фыф, хорошо знакомый с оружием хомо, именно об этом подумал в первую очередь. А мгновением позже, сопоставив мертвенную бледность лица Рут и активность ее мозга, словно на ладони видимую для псионика его уровня, понял все.

Рут была еще жива и даже нашла в себе силы улыбнуться.

– Вы пришли, – прошептала она. – И вы живы… Это хорошо… Значит, все было не зря.

Она перевела взгляд на Фыфа.

– Поцелуй меня, любимый… Пожалуйста…

Шам встал на одно колено, наклонился и поцеловал девушку в ледяные губы. По его глазным щупальцам текли слезы.

– Мне очень холодно, – еле слышно прошептала Рут. – Наверно, это плохая примета – надевать платье мертвой невесты.

Она попыталась улыбнуться снова – и тут ее взгляд остановился, словно она увидела меж черных туч, нависших над Зоной, что-то очень важное для себя.

Фыф всхлипнул и положил ладонь на лицо умершей.

Все, что необходимо мертвому, не закрывшему глаза, это немного тепла от живого тела для того, чтобы веки могли опуститься – ведь они коченеют первыми… Больше мертвым от живых ничего не нужно.

– Если б он меня поцеловал, я бы тоже умерла, – тихо пробормотала Настя, и, поймав на себе укоризненный взгляд Данилы, пожала плечами: – Ладно, чушь сморозила. Мне тоже тошно, между прочим. Хоть она и восторженная дурочка была, конечно, но умерла героически, ничего не скажешь.

Фыф замер на мгновение, мысленно прощаясь с Рут, потом подумал немного и ногтем, больше похожим на твердый, острый коготь, срезал с головы мертвой девушки небольшую прядь волос. После чего поднялся, тряхнул головой, сосредоточился…

Сил у него было совсем ничего, но копать могилу было нечем. Возможно, у мертвых боргов были саперные лопатки, да и на кладбище раскрытых могил предостаточно, клади тело в любую да засыпай сверху.

Но Фыфу эта возня вокруг девушки, отдавшей жизнь за него с Рудиком, была противна.

Да и как снять с души камень, только что вросший в нее намертво? Как приглушить его тяжесть, из-за которой сердце вот-вот разорвется? Только с ревом, воплем, ударившим в небо Зоны, выплеснуть из себя все оставшиеся силы, которые беречь теперь вроде б уже и незачем…

Пригорок, за которым лежала Рут, внезапно поднялся вверх на метр, выдрался из земли, хотя сам был землею, густо поросшей серой, чахлой травой.