#БабаМилосская. Наши: «Код да Винчи» и саги Толкиена

И всё же последнее слово гость постарался оставить за собой.

– Вас, Георгий Петрович, как звали друзья в юности: Гога или Жора? Впрочем, это не суть. Ваше имя имеет очень много разновидностей …. Йоргус. Да, да… Как того самого Кентротаса. В этой истории вообще мало случайностей. Уж поверьте.

*Флеш-рояль – в покере самая сильная и весьма редко встречающаяся комбинация карт, состоящая из туза, короля, дамы, валета и десятки одной масти.

Молочный горн

– Молока бы горячего с мёдом тебе сейчас попить или вина с пряностями… – Петро, как его называли родители, тревожно прислушиваясь к кашлю Чекура, стал вслух вспоминать способы лечения простуды, но потом обречённо махнул рукой и с досадой сплюнул за борт в прозрачную, до самого дна, реку.

Её вода пахла, как холодный клинок меча или наконечник стрелы, чьи запахи вливались легко, но не щекотали ноздрей, не будоражили воображения, а лишь оседали в горле сладковато-приторным привкусом. То ли дело горячая сталь! Её и вдохнуть-то полной грудью опасаешься, как бы не обнесло голову: там к едкости кресала, которым только что развели костёр, наслаивается пьянящее испарение крови поверженного противника, пропитанное его страхом или восторгом смерти… И всё это будоражило и призывало к жизни.

Хотя, с другой стороны, возводит на престол вождей и императоров горячее железо, рождает же их – холодное, оно даёт и перевести дух.

Сейчас Петро казалось, что нагретым металлом пахнет вода его родного Тибра в жаркие летние благодатные месяцы.

И даже не только протекая по каналам бесчинствующего Рима, а там, где, вырвавшись из ущелий Апеннин к равнине Маремма, она из бурного горного потока превращается в полноводную реку, несущую свои воды в Тирренское море.

Петрио Вар уже почти забыл эти ощущения. Эх, если бы не амбиции его отца Азиния Вара… Патриций пожелал занять место магистра армии Аэция, фактически заправлявшего делами в Западной империи при императоре Валентиниане III. Амбиции… Родителя они привели на место казни у Эсквилинских ворот Рима.

Глашатай во всеуслышание проорал зевакам приговор императора, утверждённый сенатом, обвиняющий патриция в государственной измене. Умолкнув, глашатай дал знак ликторам, один из них накрыл голову приговорённого куском материи, другой занёс над головой топор…

Петро не видел казни отца, но столько раз был очевидцем этих кровавых зрелищ, что легко мог себе представить, как всё происходило. Сам он в это время уже был на пути в Грецию.