#БабаМилосская. Наши: «Код да Винчи» и саги Толкиена

– Всепобеждающий, немедля вели приступить к рытью ямы, такой, чтобы в неё одновременно могли поместиться стоя воины числом в десять рук, – начал Чекур после непродолжительной паузы, выждав, пока возмущённый ропот со скамей подле трона поутихнет. – И тотчас же пусть швеи берутся за иглы и сшивают шкуры, чтобы выстлать дно и стены этой ямы, после чего она станет непромокаемой, словно бурдюк. Яму предстоит наполнить коровьим молоком. Вот в эту-то молочную купель и следует опускаться раненным армориканцами воинам.

Она исцелит их от яда.

– Быть тому! – откликнулся Аттила.

– Великий, мне следует попросить у тебя милости, – не сдвинулся с места Чекур.

– Что не так? – насупился верховный правитель, ему не нравились сюрпризы, за которые ждали не награды, а наказания.

– Должен признаться, что, не дожидаясь твоего соизволения, я позволил себе отдать приказ гнать в ту сторону, где твои мужественные воины сражаются с армориканцами, стадо в половину требуемых голов. Остальную, думаю, не составит труда собрать.

В ответ Аттила разразился смехом:

– Считай, что моя милость на твоей стороне. Всем бы, как тебе, молить о ней.

Озвученная угром схема действий немедленно пришла в движение. Даже наложницы Великого не остались в стороне, тоже взялись за иглы. Уже к середине дня целебная купальня была готова. Чекур обошёл яму, исполняя некое подобие шаманского танца. У наблюдающих за ним должно было сложиться впечатление, что горн проводит магический обряд. Сам же вождь вытанцовывал для создания видимости того, что взывает к Нга о придании молоку исцеляющей силы.

Традиции, они вообще чаще имеют большую силу и власть, чем самые разумные и очевидные обоснования. Нельзя просто так, по своему усмотрению, взять и отмахнуться от заведенного порядка вещей, ничего не предлагая взамен. Тем более, если дело касается веры. Людям надо прежде созреть, дойти до состояния готовности принять иную божественную власть над собой. Сейчас же им достаточно было видеть картину незыблемого порядка вещей, и дать её мог на самом-то деле уже лишённый сакрального смысла, а сохранивший лишь форму шаманский перепляс.

И вот Чекур дал знак – заговор на молочную купель наложен. Тут же к ней потянулись воющей и скулящей вереницей раненые, не перестающие терзать своё тело, расчёсывая язвы крепкими и чёрными, как сталь, ногтями. Большинство уже не могло идти самостоятельно. Их вели, а кого уже и несли, те, кто ещё мог это сделать. Помощи со стороны не поступало.