Измененный третьей серии

Ты что, так заинтересовался, что ждал меня у ворот? – усмехнулся я.

– Нет, конечно, просто был неподалёку. Ну и попросил стражников сообщить мне, когда ты появишься в городе. От стражников тоже бывает толк, – вернул мне усмешку Умник. – Ну что, пойдём в «Василиска», обсудим твоё дело? Заодно расскажешь, откуда ты взял целую княжну и почему она у тебя в таком состоянии. Что ты с ней делал? Валял в машинной смазке, а потом за ноги таскал по земле?

Раздражение, чуть было отпустившее меня, накатило с новой силой, и я выругался:

– Да пошла она в задницу, эта княжна, вместе со стражниками!

– И всё же? – улыбнулся Умник.

– В шкафу я её нашёл. На станции переработки отходов, где ей самое место! Жаль, станция не работает – может, переработала бы эту засранку на что-нибудь полезное!

– А ты, часом, не влюбился? – рассмеялся Умник. – Чего ты так взъелся на девушку?

– Влюбился?! – Я с сомнением посмотрел на Умника, но по его пропитанной иронией морде ничего не поймёшь.

И задумался: я ведь ничего не знаю о местных нравах, может, здесь в двенадцать лет девочки уже замуж выходят? Джульетте Капулетти, насколько я помню, на момент описываемых в трагедии событий тринадцати не было.

– Нет, – чуть спокойнее продолжил я. – Просто достало! Я её вроде спас, а отношение ко мне как к… к вещи, что ли…

Меня прервал хрипловатый глумливый голос, доносившийся из-за спины:

– А какого отношения ты к себе хочешь?

Я резко развернулся на голос: за мной стоял эдакий светский франт в сопровождении пары мужчин попроще.

Напомаженные волосы, ухоженные усы и борода… Видимо, чтобы подчеркнуть, какой он воинственный и грозный, франт был от сапог до шеи закован в начищенные до зеркального блеска доспехи и опоясан мечом. Меня так и передёрнуло от отвращения – не перевариваю на дух подобных типов!

Многие богатые бездельники любят увешаться всяким колюще-режущим и нацепить на себя броню. Всяких тварей после катастрофы стало очень много, хотя в этом мире их и до неё хватало с избытком – вот и стало модно показывать свои милитаристские замашки.

Но человека, которому реально приходится общаться с местной недружелюбной природой, от такого показушника отличить несложно.

Франт тем временем продолжал, презрительно скривив губы:

– Ты даже не человек, ты машина, служащая людям! Ты вообще ничего хотеть не должен!

– Машина… – глухо прорычал я, – служащая…

Меня захлестнуло волной злости.