Измененный третьей серии

Дело могло принять и вовсе нехороший оборот, но из-за барной сойки заголосил Фелин:

– Господа! Прекратите беспорядки в моём трактире! Я буду жаловаться в городской совет!

Гвардейцы подняли с пола своего предводителя, и они вместе поспешили убраться из заведения.

– Я этого так не оставлю! – злобно прошипел напоследок франт, сверля меня взглядом, не сулящим ничего хорошего.

* * *

– Искандер… – Умник смотрел на меня с недоумением, смешанным с осуждением, – ты ведь вполне разумный человек. Что на тебя нашло?

Я и сам считал, что бить этого хлыща было абсолютно лишним.

– Да чего я такого сказал-то?! – изумился я. – Я ведь, наоборот, пытался по-хорошему поговорить!

– По-хорошему? – поднял брови вверх Умник. – Назвать гвардейцев мужиками ещё куда ни шло, хоть и грубовато. Но назвать мужичьём княжича! И это у тебя называется по-хорошему?! Да его, наверное, в жизни никто так не оскорблял!

– Княжича?! Этот напыщенный хлыщ что – сын князя?!

– Младший! – кивнул Умник.

Вот же ж! Это в моём мире обращение «мужик» стало хоть и несколько панибратским, но всё же уважительным. Как же, мужик – это звучит гордо! А исконное значение этого слова – мужик, лапотник, смерд, му-жи-чьё! И назвать так сына князя – это и вправду косяк!

– Назвать мужичьём княжича – это плохо, конечно, но ладно! – продолжал распекать меня Умник. – Не на дуэль же тебя вызвать – это же урон дворянской чести, вызвать на дуэль простолюдина…

– К тому же вызывать на дуэль такого простолюдина самоубийством попахивает, – вставил свои пять копеек Тарак.

– Но Искандер, бить-то его зачем?! Этого он и вправду так не оставит! Ты ведь его на задницу при большом скоплении народа усадил! Да ещё и на глазах подчинённых – он ведь командует гвардией Энсторских.

– Да-а-а, нехорошо получилось… – протянул я. – Я ведь не знал, что он сын князя Энстороского, да ещё и любимый…

– Княжич Айлин, конечно, высокомерный и напыщенный болван, – добавил Тарак, – но может подстроить какую-нибудь пакость.

– Я бы вообще посоветовал тебе уехать из города на какое-то время, – сказал Умник. – В другой предел или в центральные территории…

– Кто ж меня отсюда отпустит, – усмехнулся я, – я продукт и собственность корпорации, пока не выплачу долг.

– Ну, будь осторожен тогда.