Кукушка

С тех пор как Ялка видела его в последний раз, он стал ещё неряшливей, хотя, казалось бы, куда уже. Плащ изорвался, штаны залоснились, полосатые носки просвечивали дырами (башмаков на Кареле не было). Только куртка была новая, Ялка её раньше не видела.

– Уф! Здравствуй, – объявил он. – Наконец-то я тебя нашёл. Холодновато там, снаружи.

Он спрыгнул на пол. Ялка притворила окно, чтоб не дуло, напоследок выглянув наружу. Ни верёвки, ни лестницы не было.

– Как ты сюда попал?

– С крыши, – мотнул он головой.

 – Я всегда и всюду попадаю с крыши. Гей-гоп – и я где надо. – Он прошёлся по келье, трогая мебель и стены. Шаг его был на удивленье лёгок и почти не отдавался в тишине. – Вот, значит, где они тебя держат… Как ты тут?

– Я? Ничего… – Она уселась на кровать. – Как видишь.

– А эти?.. – Он кивнул на дверь.

– Пока не трогают. Допрашивали один раз, и всё.

– Не били? – Ялка помотала головой. – Надеешься, они на этом остановятся?

– Не знаю. А что там теперь… у вас?

– В лесу? Да ничего хорошего, – хмыкнул Карел.

 – Дом сожгли, норы разорили, все расползлись по углам. Всё плохо. Сейчас туда нагнали крестьян, вырубают старые деревья. Мы немножко пошумели в городе, наподдавали стукачам, но это так, для души, не обращай внимания – сейчас важнее ты. М-да. – Он выглянул в окно. – Высоковато, а то бы мы тебя попробовали вытащить.

– Мы? – вскинулась она. – Кто это «мы»? Кто тебя послал?

– Сама догадаешься или сказать? Моих приятелей ты знаешь.

Ялка помолчала.

– Даже если я спущусь, что с того? – с горечью проговорила она. – Окно во двор, ворота заперты. Ночью сторож обходит, привратники… Не со стен же мне прыгать. От бернардинцев не сбегают. Да и куда мне бежать… такой…

– Нашлось бы куда. Вопрос стоит – как. Можно, к примеру, попробовать… хотя нет, так не получится. Вот если б тебя держали где-нибудь внизу…

– А что внизу?

– Так, ничего.

– Тогда зачем ты меня спрашиваешь? – Она вдруг почувствовала себя такой усталой, словно целый день прала белье или плясала.

 – Нету в этом никакого толка. Они будут держать меня здесь, сколько захотят, потом отвезут ещё куда-нибудь, а потом… потом придёт пора рожать, если только меня раньше не сожгут. А потом всё равно сожгут. Допросят и сожгут. Хотя мне уже всё равно.

Она махнула рукой и умолкла.

– Ну, ну, выше нос, Кукушка! – укоризненно сказал ей Карел, задом заскочил на стол и поболтал ногами. – Я ж сюда не просто так пришёл.