Гранатовый сок

Теперь я барахтаюсь уже в попытках освободиться от плена. Уж лучше я просто утону в бездонной пучине, чем попаду в лапы к этому извращенцу! То есть, извращенке…

Тень на берегу довольно смеётся, словно ей доставляют удовольствие мои метания. В какой-то момент она осекается и говорит уже серьёзно:

– Ни в воде, ни на суше тебе теперь нет места. Прекрати сопротивляться. Ты обречён.

«Обречён… обречён… обречён…» – это слово, будто брошенный камень, оставляет на воде круги.

– Даже не надейся!

Надо как-то отвязаться от её «удочки».

Я в панике ощупываю запястье, ища узел красной нити. Кручу руку и так и этак. Узла нет. Что за чертовщина…

Меня бросает в жар, а кровь холодеет в жилах. Не может быть!

Красная нить не просто обвивает моё запястье. Она вообще не привязана ко мне. Нить выходит изнутри, глубоко из-под кожи – прямо из моей вены.

– Всё кончено, – прохладно констатирует откуда-то сверху рыбачка.

– Нет!!! – зажмурившись, я сжимаю красную нить в кулак.

– Не поможет… – шелестящий хищный шёпот.

– Поможет, ещё как!

Я стискиваю зубы и дёргаю нить – что есть сил, будто вырываю чеку из гранаты. Воздух разрезает громкий хлопок.

Моя вена лопается. А вместе с веной, треща, рвётся нить миров. Декорации рушатся. Океан ударяется о сушу и рассыпается вокруг меня фонтаном бурых капелек.

Я просыпаюсь в своей постели, забрызганной – от изголовья до ног – моей же кровью.

«Тебе не убежать. Не уплыть, не улететь, не скрыться. Ни наяву, ни во сне, – её голос быстрым пульсом стучит в висках.

 – Ты моя добыча. Ты привязан ко мне».

За окном ещё стояла ночь, но в комнате было светло от горящего белым светом кристалла. Подняв к лицу левую руку, сведённую от боли, я ахнул. Моё запястье было разрезано глубокой раной, и из разодранных в клочья вен во все стороны хлестала кровь.

Несколько секунд – и фонтанирующее кровотечение остановилось, чудовищная боль прошла, а рана зажила без следа. Осталось только вяжущее послевкусие – острый, животный, пронизывающий тело насквозь страх.

Страх рыбы, которую поймали, чтобы зажарить кому-то на обед.

Глава 6. Не врач, а мегера

С утра эндокринолог, выслушав жалобы и окинув взглядом мою исхудавшую фигуру, вынес неутешительный вердикт:

– Госпитализировать, причём срочно. Желательно прямо сейчас – по «скорой».

Возражать я не стал – тем более, что температура моя к утру подскочила до невиданной отметки в сорок с хвостиком градусов, и на приём я приехал, колотясь от лихорадки.