Гранатовый сок

Не замечая на себе пристального взгляда, Вернер листала мою карту. И чем дольше она её читала, тем напряжённее становилось её лицо. Она изредка поглядывала на меня – сначала с едва заметным подозрением, а увидев первый анализ крови – уже с чем-то вроде опаски.

– Снимите футболку, – в её голосе звучала неприкрытая неуверенность, будто она и сама подозревала бесполезность этого осмотра.

«То наденьте, то снимите», – мысленно брюзжал я, пока она изучала мой торс, слушала лёгкие и сердце.

– Сядьте.

– Одеваться?

– Не надо, – достав металлическую ручку, она постучала пальцем по её кончику. – Смотрите сюда.

Всё шло хорошо, пока она просто водила ручкой в воздухе, следя за движением моих зрачков. Но стоило ей щёлкнуть кнопкой фонарика, о наличии которого я поначалу и не подозревал, как ослепительная вспышка кристалла больно ударила меня по глазам.

– Вот чёрт! – инстинктивно оттолкнув её руку, я дёрнулся назад.

Повсюду плыли кислотно-зелёные круги.

Некоторое время я кроме них совсем ничего не видел – веки потяжелели, сомкнулись, и теперь я никак не мог их разлепить.

– Извините, – пробормотал я, вытирая футболкой слёзы, текущие из глаз. – Просто слишком яркий у вас фонарик…

– Что тебе нужно?! – рявкнула Вернер, с шумом кинув ручку в ящик стола.

– В смысле? – непонимающе переспросил я, позабыв о боли.

– Что ты от меня хочешь? – в её голосе звучала сталь.

– Полагаю, что меня к вам направил лечащий врач, – я чувствовал себя так, будто говорю по меньшей мере с сумасшедшей.

 – Выздороветь хочу, лежу в больнице почти две недели. А они не знают, как меня лечить. Анализы крови плохие. У меня анемия и что-то с гемостазом… я сам до конца не понял. Мне сказали, что моя кровь… совсем не сворачивается, что ли. И эритроциты не оседают… Да, и ещё у меня странные ЭКГ, а на УЗИ сердца…

– Придурок! – в сердцах воскликнула Стелла.

– Ну, знаете ли, – тут уже начал закипать я. Я в сердцах скомкал футболку и кинул её прямо ей на стол, – если вам мало платят или что-то вроде того, то я в этом не виноват.

Не нравится работать – увольняйтесь, но не надо хамить пациентам! Никто не давал вам право так со мной говорить!

Подумать только, на вид студентка, а ведёт себя как старуха! Ну точно ей уже за тридцатник перевалило, если не за тридцать пять…

– А тебе кто дал право показываться на глаза врачам? – шипела она, теперь уже тише.