Гранатовый сок

Нет, не врачами. Простыми солдатами. Им там не хватает рук. Вот этих, моих рук, – он поднял подрагивающие ладони в воздух. – Только держать ими я буду не скальпель, а оружие… До сих пор не могу поверить, что я справлюсь. Как я буду справляться… Не знаю…

Я усадила его на скамейку и долго-долго гладила по спине, пытаясь успокоить. А он всё говорил и говорил. Обо всём и одновременно ни о чём. Слова, насквозь пропитанные страхом, всё лились и лились на меня, а я ничего не могла сделать, чтобы ему помочь. Чтобы успокоить его.

Наверное, если бы я могла, я бы забрала все его тревоги себе. А ещё я бы забрала всю злость, ярость, зависть, чтобы люди жили мирно никогда не воевали… Но разве маленькая девочка, насколько бы сильно она ни любила, может остановить госпожу Войну?.. Так только в сказках бывает, но не в жизни.

– Мне страшно, Света… – прошептал Антон. Его лицо было бледным как полотно. – Я хотел лечить людей, Света… Лечить, а не убивать.

Это было последним, что он сказал. И только садясь в поезд, он проговорил полностью обессилено и как-то потеряно:

– Я тебя люблю.

Я запомню тебя.

– Я тоже, – сквозь слёзы пролепетала я. – Я тоже буду тебя помнить! Всю жизнь, пока не умру!

Наверное, я буду помнить его даже дольше – вечно. Сотни и тысячи лет после своей смерти. Как самый сладкий и, одновременно, самый страшный сон…

После этого прощания я и Нинка каждый день ходили к тёте Зине. Мы сидели в пустой аудитории – она за учительским столом, а мы с Нинкой перед ней, за первой партой – и говорили о жизни, о погоде, о наших увлечениях.

Она, конечно, понимала, зачем мы к ней ходим, но каждый раз переводила наше внимание на отвлечённые темы. Мы с ними притворялись, будто бы смерти и войны не существует.

Но однажды наступил момент, когда притворяться больше стало невозможно. Встретив нас на пороге, она вручила нам с Нинкой по похоронке – одну мне, вторую – ей. И всё остальное враз стало неважным.

– Девочки, – сказала она, когда мы отревелись, – беда не просто однажды постучалась в дверь.

Она идёт сейчас к Сталинграду и по пути стучится во все окна. Вы даже не представляете, как много слёз проливают вместе с вами другие женщины. Мы больше не можем и не должны сидеть сложа руки, смотря как убивают наших мужчин. Так ведь?

Всхлипнув, мы кивнули, хотя и плохо на тот момент понимали, к чему она клонит.

– Ну и хорошо. Умнички.

Она провела нас в аудиторию и там выложила на стол две красных повязки с белым крестом:

– Будете у нас медсёстрами.