Закон якудзы

На груди тех, что были в халатах, зачастую болтались фильтрующие полумаски. Не матерчатые, как у тех, кто работал снаружи, а вполне себе серьезные армейские респираторы, крашенные в защитный зеленый цвет. Хммм, интересно что же в этих лабораториях может быть более опасного, чем радиоактивная пыль наверху?

Однако удовлетворить мое любопытство было непросто. Стальные бронированные двери по обеим сторонам коридора были плотно закрыты, и ломиться в них без повода у меня причины не было. К тому же моя задача заключается не в том, чтоб поглазеть, чем тут ученые люди занимаются, а побыстрее добраться до четвертого энергоблока, пока меня не вычислили местные ловцы шпионов.

Но тут одна из бронированных дверей открылась с лязгом, сопровождаемым недовольным голосом изнутри, видимо, ответившим на вопрос, которого я не услышал:

– Да какая гистология, и так всё ясно. На кремацию везите.

Я отступил на шаг в сторону, чтоб меня не зашибло отворяющейся бронеплитой. Из-за нее показалась каталка, которую толкал габаритный мужик с отсутствующим взглядом, одетый в белый халат, слегка заляпанный снизу гнойно-зеленой слизью.

На каталке лежало чье-то тщедушное тело, накрытое простыней, сквозь которую проступали два больших пятна такого же гнойного цвета.

Мужик уже почти вытолкал каталку в коридор, как позади него раздался окрик:

– Скворцов, стой! Сопроводиловку забыл!

Плечистый Скворцов команду выполнил исправно: едва взяв разгон, резко остановился, отчего легкое тело поехало по каталке вместе с простыней.

Из-под нее вывалилась худая и гибкая верхняя конечность неестественного серо-болотного цвета, покрытая бляшками, смахивающими на присоски. Понятно. Какой-то мутант, возможно, отловленный в одной из вселенных Розы Миров. Не удивлюсь, если в восемьдесят шестом году наши ученые уже пробивали проходы в другие миры, таская оттуда местных жителей для исследований.

В коридор выскочил невысокий человечек в очках с седеющей бородкой и швырнул на каталку небольшую папку.

Я как стоял – так и замер на месте. Я слишком хорошо знал этого человека для того, чтобы ошибиться, несмотря даже на то, что выглядел он значительно моложе. Это был профессор Захаров собственной персоной, который, скользнув по мне взглядом, разумеется, меня не узнал, ибо встретимся мы с ним только в следующем веке.

– Можно ехать? – поинтересовался исполнительный санитар, который, словно простой, но надежный механизм, без отдельной команды работал плохо.