ЛИМБ

Уверен, что здесь они получат всё, что потребуется для раскрытия их талантов, и в будущем не раз порадуют нас своими успехами, – ректор сделал небольшую паузу, обводя зал взглядом бесцветных глаз. – Итак, я желаю вам продуктивного учебного года. У вас всё получится. Я же с удовольствием передам слово нашему многоуважаемому коллеге, который с сегодняшнего дня будет нести, так сказать, свет разума в ваши неокрепшие умы. Давайте поприветствуем его! Опаздывающие, прошу вас, не шумите, проходите скорее, занимайте места! Вениамин Валерьянович очень не любит, когда студенты опаздывают!

– Вениамин… кто?! – шепнула я.

– Валерьянович, – тоже шёпотом ответил Яшка, указывая украдкой на того самого миловидного старичка, который сразу мне приглянулся. – Наш препод по философии. Самый странный из всех. Уж не знаю, почему в этом году именно он раздаёт нам напутствия…

Кузнецов покинул сцену и направился куда-то к задним рядам, а седовласый дедушка, едва заметно поклонившись в ответ на наши нестройные аплодисменты, не спеша поднимался по лестнице.

Ступал Вениамин Валерьянович мягко и неторопливо, выверяя каждый шаг как крадущийся кот. На середине пути и вовсе остановился, будто устал. Улыбнулся. Окинул отсутствующим взглядом зал – и тут я поняла, почему он идёт так медленно и странно. И почему он слушал своего коллегу, опустив веки, совсем не смотря на него. Светло-серые глаза профессора были затянуты мутной белой поволокой, в которой терялись, как в снегу, зрачки. Старик-философ оказался слепым.

Подумать только, и он поднимается на сцену один, без помощника, нащупывая мыском каждую новую ступеньку!

Я взвилась с места и подлетела к нему:

– Здесь ещё три ступеньки. Возьмите меня под руку!

– Студентов из группы «Ф» сразу видно! – снова улыбнулся дедушка, положив ссохшуюся морщинистую ладонь мне на плечо. – Однако не утруждайтесь, девочка. Садитесь. Я вполне самостоятельный.

В груди у меня что-то натянулось и заныло от тоски. Тут же стало ещё раза в два его жальче.

Подойдя к кафедре, старичок выключил микрофон. Его слегка шепелявящий голос без всяких динамиков довольно отчётливо разнёсся по залу:

– Как вы знаете, я философ. И я мог бы долго философствовать перед вами про дуализм этого мира, про свет и тьму, про бессмертных ангелов и демонов… но не буду. Не буду. Мне лень. Да и вы всё равно на слово не поверите. Проще взять и показать…

Он расстегнул пиджак и полез во внутренний карман.