ЛИМБ

Неужели философ вернулся и в этот раз, ради разнообразия, вошёл в аудиторию как все нормальные люди?.. Обернувшись на шум, я замерла.

– Вениамин Валерьянович, не тревожьтесь, я надолго вам не помешаю, – разнёсся по залу холодный, глубокий голос, который вот уже двое суток не давал мне покоя и во сне, и наяву. Пауза. Потом спокойное. – О, какое чудесное совпадение, он тоже мне не помешает.

Поднявшись на кафедру, Чернов поправил галстук. Звякнула висящая поверх серебряная цепь.

– Уважаемые студенты первого курса, у меня для вас пренеприятнейшее организационное сообщение.

Теперь мы с вами будем видеться чаще.

Кажется, в этот момент я не просто перестала дышать – у меня даже пульс остановился!

Взяв мел, скрипач без смущения начал что-то писать рядом с остатками детородного органа. Мой взгляд скользнул по его затылку. По туго затянутому медицинской резинкой пепельному хвосту. По мочке уха с серьгой, на которой качался перевёрнутый католический крест. Ниже на шее, под воротом рубашки, у него пряталась круглая татуировка.

Сейчас я видела только малую её половину – контур и острые верхушки каких-то то ли знаков, то ли букв.

Прищурившись, я попыталась «достроить» в воображении недостающую часть рисунка, но Чернов едва заметно передёрнулся и провёл рукой по шее, расплющивая и сбрасывая мой взгляд, как назойливого комара. А потом и вовсе повернулся к залу, демонстрируя написанное на доске.

Высокие, узкие, изломанные символы – словно выцарапанные гвоздём по стеклу.

Нет, это был не скандинавский алфавит, не руническая вязь и даже не древнее заклинание на латыни. Плюс семь, московский код оператора, три шестёрки, тринадцать…

– Настойчиво советую вам сохранить мой номер телефона. Звоните и пишите в любое время, не стесняйтесь. С этого дня я являюсь куратором вашего потока.

* * *

Закрывшись в институтском туалете, я распахнула наполовину закрашенное серой краской окно, высунулась наружу и несколько раз жадно затянулась свежим воздухом.

В мобильнике появилась сеть. Ноготь застучал по экрану, по памяти набирая номер. Номер, по отвратительной случайности, начинался на те же цифры, что и у Чернова.

– Мам, я хочу домой! – разрыдалась я в трубку, едва услышав знакомое «Алло?». – Забери меня отсюда! Они тут все сумасшедшие!

– А может быть это мы, обычные люди, сумасшедшие? – философски ответила та и добавила. – Держись, дочка, через месяц станет попроще.