Летописи Белогорья. Ведун. Книга 1

Можешь, коли есть в том нужда, взять ее и использовать так, как посчитаешь нужным.

Сказавши все это, Серый Полоз сделал знак своим людям и неторопливо зашагал к деревянной лестнице. Он еще не успел коснуться ногой досок помоста, а весь его отряд, как по мановению волшебной палочки, уже исчез с плато, оставив хозяина Черной скалы наедине с телом Лютика.

Ведун как будто и не заметил ухода непрошеных гостей. Неторопливо присев на корточки перед неживым телом, он с усилием разжал стиснутый кулак, но увидав то, что было зажато в серой ладони, так и застыл, словно пораженный ледяной молнией в затылок.

Он словно окаменел, и неизвестно, сколько времени он бы еще просидел с грубым костяным наконечником в одной руке и драгоценным харалужным копьем в другой. Но сзади прошелестели шаги, и теплое дыхание согрело занемевший затылок, сразу растопив ледяную сосульку: «Мара, – потеплело на сердце у Ведуна. – Вот ведь природная ведьма! И в призыве не нуждается: все чувствует и знает сама».

– Ты звал меня, деда? Мне помстилось, что я нужна тебе. Скажи, что случилось! О чем печалишься? Быть может, я смогу тебе чем-то помочь?

– Видишь, дочка, какое дело… Мне очень нужно вернуть на белый свет вот этого парня, что лежит голяком на подстилке из крапивы. Так-то оно прогуляться на Кромку – дело нехитрое, но вот времени у меня в обрез, а работы непочатый край. Боюсь, что один я со всем этим до темноты не управлюсь, а там уже будет поздно.

Помощников со стороны дозваться тоже уже не успею, но и тобой рисковать не могу, ты ведь еще мала и не вошла в возраст.

– С тех самых пор, как ты отыскал меня, полуживую, на корабле работорговцев, приютил и выходил, ты никогда и ни о чем меня не просил и не о чем не выспрашивал. Я безмерно благодарна тебе за это, и за все, что ты для меня сделал за все эти годы! Но, может быть, уже настало время? Твое время – для вопросов, а мое – чтобы отплатить тебе за все то тепло и доброту, которые ты не жалел для меня все эти годы.

Неблагодарность – это худший из людских пороков.

Знаешь, деда, у меня ведь никогда не было няньки. Так уж искони было заведено в нашем роду, что матери всегда сами воспитывали своих дочерей, никому не доверяя их будущее. А поскольку моя мама проводила на том свете больше времени, чем на этом, то и я с самого младенчества была обречена странствовать вместе с ней по унылым Серым землям.