Сага о хварангах

Он приложил палец к губам, повелевая молчать, серьёзно и внимательно посмотрел Витьке в глаза, а потом поманил его жестом ладони за собой в глубь ночного леса…

Они шли по упругому моховому ковру, надёжно гасившему звук шагов, меж чёрных свечей можжевельников и серебристых стволов сосен, чьи ветви на фоне звёздного неба напоминали Витьке восточные иероглифы. Звонкая тишина наполняла окружающее пространство, а темнота, наоборот, понемногу отступала, позволяя различать всё новые детали и контуры.

Витьку переполнял восторг.

Похоже, нынче сбудутся его заветные мечты – он прикоснётся к той неведомой тайне, которая будоражила его мысли многие годы. Он чувствовал, что жизнь его круто и навсегда меняется, оставляя в прошлом обыденность повседневного существования…

Остановились путники на поляне, покрытой белым исландским лишайником. Здесь было гораздо светлей, чем в лесу, просторней. Веселов замер, вслушиваясь в тёмную даль, потом глубоко вдохнул и громко выдохнул:

– Ф-фус-с! – подождал несколько минут, а потом опять, громко и резко: – Ф-фус-с!

Повторив раз десять эти странные звуки, дядя Женя сокрушённо обратился к недоумевающему Витьке:

– Не идёт, понимаешь, опасается! С первого раза не подзовём, надо полагать…

– Кто не идёт-то, дядь Жень? – выдавил из себя главный вопрос Витька.

– Ну, кто, кто… Фус не идёт! Осторожный лешак… Да ты не бойся! – заметил крайнее изумление Витьки Веселов, улыбнулся, ободряюще взял за рукав. – Во-он, глянь, сторожка моя, пойдём-ка, купчика[71 - Ку?пчик (купец) – очень крепкий чай.

] намутим, побеседуем.

Шёл час за часом, а в уютной сторожке лесника Витьке Дубровину раскрывались тайны сокровенные, фантастические, невероятные, умопомрачительные, вмещавшие в себя многолетнюю историю и обширную географию. На столе дымился крепчайший чай. Пахло хвоей и лесными травами.

– Я в то время детишкам преподавал, – мягко и откровенно рассказывал длинную историю дядя Женя, – ботаникой очень увлекался, зоологией, рисовал маленько.

Пошёл в начале октября с этюдником на Глухушу – бурелом посмотреть да опят подсобрать… Глядь, а в осинках молодых, что деревом трухлявым привалило, детёныш малый застрял, лешачонок! Зажало его так, что почти не дышит, попискивает жалобно, да ещё нога, похоже, сломана. Взял я его домой, выходил. Звали его Фус. Очень сдружились мы! С родичами его тоже потом знакомство водил. Они тут вот рядом на свои праздники собирались, по два-три раза в год.