Праздничный коридор. Книга 2

Только бы она сама не сопротивлялась, очень отрешенное у нее было лицо, когда ее укладывали на носилки».

– А теперь осмотрим все вокруг, – милиция не торопилась уезжать, – возможно, найдем что-нибудь интересненькое.

И действительно нашли: на расстоянии около метра от того места, где лежала женщина, из снега была извлечена пустая водочная бутылка.

– Она выпила в одиночку целую бутылку водки или у нее был собутыльник? – изумился милиционер, – Тогда почему бросил ее здесь замерзать?

Среди найденных в карманах бумажек был обнаружен, выполненный два дня назад анализ крови.

Милиционер с амбулаторной бумажкой сел в машину и внимательно ее рассмотрел.

Выйдя из машины, он сообщил:

– Если анализ крови принадлежит этой пьяненькой дамочке, то живет она здесь недалеко, по улице …

Петрович понял, почему лицо женщины ему кого-то напоминало: она была его соседкой по подъезду. Соседские отношения у них ограничивались вежливым «здравствуйте» при случайных встречах, вот и не признал сразу.

– Ваша фамилия, имя, отчество, – старший лейтенант обращался к нему.

– Иванченко Николай Петрович, военный пенсионер, временно работаю школьным сторожем.

Петрович подписал милицейские протоколы и снова остался один. Уже серело утро, спать он больше не хотел, более того, чувствовал, что бессонница ему обеспечена на многие ночи. Перед глазами стояла соседка, но не та, которую он нашел сегодняшней ночью на школьном дворе, а невысокая, худенькая женщина с копной ухоженных волос и шлейфом дорогих духов, сбегающая по лестнице их общего подъезда.

Что он еще знал про эту женщину? Похоже, что ничего. Дом, в котором жил Петрович, находился напротив школы, через дорогу. Что же привело молодую, ухоженную женщину в глухой школьный двор одну, ночью в выходной день?

– Завтра с утра нужно зайти к ней домой, скорее всего, она живет не одна, и кто-то с ума сходит от неизвестности, – подумал Петрович, – К утру, может, уже из больницы позвонят, и все прояснится, ведь старлей записал ее адрес.

Да и увозили женщину живой и есть надежда, что спасут, а я после смены забегу домой, выпью кофе и съезжу к ней в больницу. Ну, а если она погибла?

Петрович поежился. На выступающего в качестве траурного вестника человека ложится тяжелейшая моральная ответственность, и правильно сделать это может не каждый. Ему дважды приходилось сообщать матерям о том, что их сыновья погибли, выполняя священный долг перед Отечеством.