Возвращение. Город, которого нет

Ксюха с большим интересом начала рассматривать книги, я буквально на минутку отвлёкся, и тут услышал крик, повернувшись, увидел такую картину, у Ксюхи в руках книга, а продавщица пытается её отобрать и кричит:

– На помощь, грабят, милиция!

И всё в таком духе, сообразил, в чём дело, забрал книгу и положил на стол, при этом извинился и обосновал это тем, что она не местная, а там, где она живёт, можно просто так брать всё, что захочешь. В общем еле-еле оттащил Ксюху от этих прилавков, потом ещё минут десять пытался объяснить, что тут ничего брать нельзя, а нужно всё покупать за деньги, но единственное, что от неё услышал, что это полная глупость, потом она спросила:

– А если я попить или поесть захочу, мне что, не дадут?

– Именно так, нужно покупать.

Объяснение затянулось на полчаса, рассказал ей, что сначала нужно целый месяц ходить на работу, потом тебе дают зарплату, то есть деньги, и тогда ты сможешь всё купить, но только ограниченное количество товаров, в общем, на что денег хватит.

Ксюха минут пять это переваривала, а когда весь процесс поняла и представила, заявила:

– Всё, мы сейчас вернёмся, собираемся и едем к нам домой, я в этом дурдоме больше ни минуты не хочу находиться.

Мы дошли до Красной площади, Ксюха всё с любопытством рассматривала, потом сказала, что она про неё и про мавзолей в книжке читала, с большим трудом удержал её от попытки туда попасть, так как он закрыт. Мы были недалеко от работы Сергея, набрал ему, чтобы узнать, не одолжит ли он денег, мне повезло, он сказал, что сейчас должен освободиться и минут через пять перезвонит.

Потом мы зашли в ГУМ, купил нам мороженое, Ксюха была от него в восторге, если честно, не помню, было ли у нас в музее мороженое. Зазвонил телефон, это был Сергей, он сказал, что уже освободился и может со мной встретиться, ответил:

– Я сейчас в ГУМе с девушкой.

– С Машкой помирился?

– Нет, с другой.

– Ясно, давай встретимся через несколько минут в начале Никольской в сквере.

Тут я услышал мужской крик, потом ещё один и возмущенный Ксюхин, повернулся и от увиденной картины чуть телефон не выронил. Люди стояли полукругом, в середине Ксюха, в одной руке мороженое, которое она лижет, а другой держит парня лет тридцати, судя по одежде, кого-то из новых русских, и ломает ему руку. Именно ломает, так как тот визжит, как резаный, а ногой стоит прямо на лице второго парня, у которого из носа идёт кровь.