Легенды Сэнгоку. Дракон Этиго

Поэтому, князь Нагао очень сомневался, что их отношения с Асакура останутся прежними, а сверху к данному «подарку судьбы» ещё и прилагается пара, пускающих слюни, врагов – Кага и Эттю.

Данная весть тут же была вынесена на совет, и почти все согласились, что нужно срочно возвращаться в Этиго. В этот же день домой уехали трое бусё Нагао. Наоэ Кагэцуна, чтобы разведать всю политическую ситуацию, Иробэ Кацунага, в качестве посла, который выразит клану соболезнование от своего князя, всё-таки кроме Сотэки, он знал ещё и Ёшикагэ и даже однажды подарил ему лошадь.

Третьим был Ясуда Нагахидэ, он отправился в помощь Уэда Масакагэ, который присматривал за Касугаямой в отсутствии даймё. Остальным же предстояло долго размышлять над тем, как побыстрее закончить войну с Такэдой. Снова начались склоки. Кагэтора каждую ночь просил Бисямон-тэна о благополучном завершении кампании и скором возращении домой. Он перестал спать и толком ничего не ел, ежедневно проводя время на шумных советах, разъездах по лагерю, для более точного изучения местности и молитвах. И, наконец, его мольбы были услышаны и благополучие пришло. Причём своими собственными ногами.

Шёл месяц каннадзуки. Кагэтора и Садамицу сидели у очага в личном доме-штабе, князя и разрабатывали стратегию. Ни один из планов не был успешным, и самураи постоянно выкидывали клочки исписанной бумаги в огонь. Усами уже и не знал, что предложить своему господину, когда слуга известил о прибытие некоего посла.

– Неужели Такэда решил сделать первый ход? – предположил Садамицу.

Кагэтора не стал гадать и приказал звать посыльного. Вопреки ожиданию, явился совсем не тот, кого ждали. То был монах лет пятидесяти. Весьма рослый, крепко сложенный и широкоплечий. Полностью бритый, от подбородка до макушки и весьма серьёзный. Одет в тёмный халат-хобуку и в бело-жёлтую кэса[10 - Кэса – атрибут одежды буддистских монахов. Представлял собой широкую ткань, которая носилась как накидка-плащ, либо как шарф, оборачиваемый вокруг туловища. В другом варианте представляла собой большую, нагрудную сумку для сбора подаяния.

], обёрнутую вокруг талии, перекинутую через левое плечо и скреплённую на груди металлическим кольцом. Обувь на нём не местная, а ханьская, – шитые туфли с загнутыми носками. В правой руке монах перебирал кости длинных чёток-нэндзю.

Как и полагается, монах снял свои туфли у входа, тяжело шагнув на энгаву, вошёл в дом, сел напротив князя и учтиво поклонился. Кагэтора сразу распознал в нём адепта школы Риндзай.