Легенды Сэнгоку. Под знаком тигра

Хвала Будде что вы избежали этой участи, хотя…Ещё не всё потеряно.

– Корисин! -возмутился Тамэкагэ.-Ты забыл с кем разговариваешь?

Мастер немного склонился, будто извиняясь.

– Прошу в сотый раз меня извинить Тамэкагэ-сан, что говорю вам истину. -Корисин, заметив, как после этих слов князь нервно дёрнул щекой, переменил тему. -Так вот. Я считаю, что мальчику не место в вашем замке.

– Тогда где же? В столице? -предположил Тамэкагэ, хотя знал, что это глупый довод.

– Киото только развратит мальчика. -ответил сэнсэй.

-Тем более, что сейчас пожары там случаются чаще чем в лесах в летнюю жару.

– Тогда может быть отдать его на усыновление, в другую семью. Мой вассал Наоэ Кагэцуна, по-прежнему, не имеет ни жены, ни детей? -продолжал строить наводящие догадки князь.

– Опять же, новая семья и потеря своего родового имени. -быстро ответил Корисин. -Это всё не годится. -он понял, что князь Нагао не зря докучает ему наводящими вопросами и что он давно принял решение, но что-то не давало ему в нём утвердиться.

Возможно, ему было важно мнение мастера фехтования, как человека идущего по пути воина.

Корисин не стал долго раздумывать над ответом, тем более небо начало уж темнеть и день клонился к закату, а старику требуется больше отдыха.

– Отправьте мальчика в монастырь. Там его научат обладать собой и собственными мыслями.

Тамэкагэ замолчал. Второй человек за сегодня кто говорит ему послать Торачиё на обучение к монахам. Возможно, это действительно был единственный выход из сложившейся ситуации.

Как не крути, но время на раздумья оставалось мало. Князя выводила из себя та мысль, что нужно так перестраховываться для того, чтобы оставить за собой хоть какую-то надежду, что клан Нагао не придёт в упадок во время его отсутствия. Кампания против икко-икки непременно затянется надолго, а это совсем не на руку князю.

Он распрощался с Корисином и поблагодарил за дельный совет. Выйдя из его дома, князь заметил, что на улице было уже темно. На деревянном помосте додзё, в тусклом свете бумажных фонарей, виднелась фигура мальчика.

Он сидел, скрестив перед собой ноги с закрытыми глазами. Создавалось впечатление, будто он медитировал. Тамэкагэ искренне удивился, когда разглядел в нём своего сына Торачиё.

Сидящий, открыл глаза, словно почувствовал, что за ним наблюдают. Завидев отца, он тут же бросился к нему и распростёрся перед ним ниц.

– Отец простите меня! Клянусь, я больше не буду проигрывать Сангомару! -завопил мальчик.