Право на жизнь

Друг оказался, вот ведь зигзаги фортуны, – остроухим. На первый взгляд эльф, смазливая рожа, тонкая кость. Волосы, правда, подкачали – эльф оказался лысым. Бритая сверкающая черепушка отбрасывала солнечные зайчики на потолок немаленькой комнаты.

– Как вы себя чувствуете, Яна? – эльф прянул длинными ушами.

Я засмотрелась – ушки жили отдельной жизнью. Сейчас они шевельнулись, развернулись слуховыми раковинами ко мне и встали торчком. Попыталась сдержать смех, но получилось плохо.

Эльф, похоже, не обиделся, засмеялся вместе со мной.

– Не смущайтесь, Яна, не вы первая так веселитесь. Всем смешно. Меня зовут Тарин ден Сиутэни, можно просто Тар.

– Рада знакомству, господин Тар.

– Просто Тар. Беата ознакомила меня с вашими приключениями.

– Да уж, не просветите ли меня относительно здешних правил?

– Относительно убийства господ Вечности или?..

– Сначала «или», а потом уж… а вот, кстати, каково самоназвание вашей расы, уважаемый собеседник?

– Себя мы называем эльфами или перворождёнными.

Ну, кто бы сомневался, люди тут проходят под псевдонимом «вредный микроб», или как там сказал тот синеглазый покойник: «с-с-смертная».

Сообщать инфу о себе поостерегусь, кто его знает, из чьей шкуры этот перворождённый ленточки нарезал в недалеком прошлом. Прикинемся амнезированным валенком, пущай попробует расколоть старушку на правду. Надеюсь, детектора лжи тут не изобрели. Не исключено, что могут подсунуть какой-нито «эликсир правды», как в Васькиных книжонках, ну, тут уж как повезёт.

– Если не возражаете, Тар, построим беседу проще: вы задаёте вопросы, я отвечаю. Затем меняемся местами. Согласны?

Эльф кивает, и зайчики заскакали по потолку, перевожу взгляд на его лицо. Как там нас учили: смотрим в переносицу, взгляд расфокусирован. Ну что, поехали, господин эльф?

– Как вы оказались в том лесу?

– Хотела бы я знать, очнулась лицом в луже собственной блевотины, вот и весь сказ.

– Откуда вы родом?

– Понятия не имею, не помню ровным счетом ничего.

– А своё имя помните?

– Яна.

– Что ещё помните?

– Очень болел затылок, прикоснуться было просто невозможно.

– Да, Беата говорила, что это след удара.

– Удара? Ничего себе. Теперь понятно…

– Что именно?

– Отчего так болела голова и куда делась память.

– И куда?

Ответить бы тебе в рифму, да не поймешь идиом моего родного языка. Вместо ответа удовлетворись скептической гримасой.

Ага, вот и Беата подоспела.

– Привет! – растягиваю рот до ушей.