Право на жизнь

В немолодом возрасте у дам развивается несвойственная молодости сентиментальность, Васька даже название синдрома мне втолковывал, да я отмахнулась – нашел тоже страдалицу с синдромом «как-его-там-на-хрен». Не знаю, кто и как, а я в старости рыдаю в голос, спазмы так перехватывают горло, что мышцы шеи болят ещё долго.

Отрыдавшись, решаю всё же вставать, даю себе слово не поддаваться страху, прожила шестьдесят лет не то чтобы хорошо, но и не очень погано. Разберёмся с окружающей действительностью и тогда уж решим, кого бояться, с кем дружить, кому в ножки кланяться.

Прежде смерти не умрешь, а нарваться на смертельный случай можно во всех обитаемых мирах, была бы охота и возможность.

Ноги почти пришли в норму, встаём. Выброс адреналина, как и постреакция, миновал без особых последствий, ну, потряслись ручки-ножки, зубами постучала, с кем не бывает. Лес лесом, а ручей найти надо. Или озеро. Мыться, стираться, да и водицы испить не худо бы.

Судя по зелени, пребывающей в последней стадии развёртывания листьев, в этих местах весна.

Травка пробивается, жуки копошатся в гнилом пеньке. Лес хорош, справа какие-то лиственные, слева и впереди сосны, стало быть, подлесок отсутствует. Это и хорошо – видно довольно далеко, это и плохо – видно не только мне, но и меня. А кто может проживать в таком бору, окромя белок, мне неведомо. Как и неведомо, чей это лес. Земной ли? Или, не дай господи, эльфячий. Лес красив, оранжевые стволы сосен светятся всюду, куда достигает взор, кроны сосен расположены высоковато, может, это кедры? А вот вместо ожидаемой земли – слева песок, белый мелкий песок, перемешанный с опавшей хвоей. Ну и травка, куда ж без неё? Оу! Вот и берёза, надеру-ка листьев, вместо мыла послужат.

Быстренько выпутываюсь из пайты, сдираю маечку, набиваю её листом, не жалеючи уже ободранных пальцев. Хорошо, что берёзка невысокая, дама с моим ростом обречена утыкаться носом в чужие пупки и подмышки. Сажусь, прислонившись спиной к берёзе и закрываю глаза. Пробую обратиться в слух и отсеять все звуки, что не напоминают журчание ручья.

Тишина… ну, не совсем тишина, где-то позади падает сухая ветка, задевая прочие ветви. Ветер или мыши шуршат в траве. Певчий птиц замолчал, зато вступил дятел! И пичуги с пронзительным чириканьем вспорхнули с куста. Журчания не слыхать.

Кряхтя поднимаюсь на некогда резвые ноженьки. Теперь вперёд, главное, не забывать смотреть под ноги, переломать конечности в лесу можно на раз-два, было бы желание.