Печать Патриарха

Через полчаса Алекс зашёл в бистро, где обычно встречался с Михаилом. Тот ждал за столиком.

Михаил был сильным, высоким мужчиной. Развитые плечи профессионального академического гребца внушали окружающим неподдельное уважение и веру в неотвратимость победы физической культуры и спорта над человеком. Мишины коллеги «по цеху» поговаривали, что в бытность расцвета спортивных достижений во времена распада СССР, на одной из питерских «стрелок» Миша сильно прогневался и оторвал несговорчивому мелкому барыге руку.

Оторвал просто и натурально.

Его биологический возраст был чуть больше пятидесяти лет, но по американскому паспорту Михаил Бронкс оказался моложе оригинала лет на десять и с чужой фамилией. На деловые встречи он всегда являлся в дорогих костюмах, а волосы укладывал гелем. Михаил принципиально не носил галстук в убеждённости, что тот символизирует удавку на шее порабощённого афроамериканского народа времён угнетения на табачных и хлопковых плантациях. Зато всегда носил под рукой рыжий портфель из крокодиловой кожи с заряженным пистолетом, парой гранат и наличкой.

Его кумиром всю сознательную жизнь был Аль Капоне, и мужчина совершил многое, лишь бы стать им в реальности.

Бронкс являлся лидером одного из авторитетных сообществ в Нью-Йорке, и его основной бизнес – мультикультурный обмен между дружественными и не очень дружественными странами. Он занимался контрабандой антиквариата и произведений искусств. Для легализации части доходов Бронкс выкупил сеть бистро на автозаправочных станциях.

В одном из них обустроил уютный уголок, где проводил совещания с трудовым коллективом и очень близкие «деловые встречи» с секретаршами.

У Михаила два высших образования. Первое он получил на просторе водного олимпийского канала, усиленно занимаясь академической греблей в команде Политехнического института. Второе – самостоятельно в Америке, когда вплотную стал работать с произведениями искусств и понадобились серьёзные знания в сфере и уважаемый научный статус.

К сорока пяти годам Миша подошёл с учёной степенью доктора философии, за которую пришлось немного доплатить представителю другого профильного авторитетного сообщества.

– Привет, Художник! Как дела? – Михаил приподнялся с мягкого диванчика и протянул в приветствии руку. Они обменялись крепким рукопожатием.

– Ну, вроде бы неплохо. А у тебя? – Присаживаясь за стол, поинтересовался Александр.

– Нормально, но не об этом говорить собрались.