Печать Патриарха

Бексли понаблюдал, как тот удаляется, и когда незнакомец скрылся, последовал за ним на выход.

Оказавшись на улице, Александр внимательно осмотрелся, но никого подозрительного не заметил. От приятного летнего воздуха и тёплого солнца стало спокойнее. Голова посвежела, сердце перестало проламывать грудь. На мгновение показалось, что ничего плохого не произошло и не происходило в этот обычный день…

Он заметил, что стоит рядом со старенькой булочной с изумительными ароматами свежей выпечки. Захотелось купить что-нибудь и съесть на ходу.

Александр подошёл к витрине и увидел красиво уложенные пирожки, кексы, печенья. Поняв, что сейчас хочется, зашёл внутрь.

– Здравствуйте, что вам угодно? – улыбнулась продавщица.

– Добрый день. Я бы хотел пирожок с яблочной начинкой и кофе с молоком, – ответил он, стараясь улыбнуться в ответ.

Женщина приняла заказ и подала ему стаканчик с кофе и пакетик с пирожком.

– Спасибо большое, – сказал, рассчитавшись, Александр.

Он вышел на улицу и рядом нашёл скамейку.

Вкус яблочной начинки оказался божественным! Александр закрыл глаза и наслаждался вкусом из далёкого детства, забыв про всё на свете…

Когда он вернулся из мира вкусов и открыл глаза, на скамейке напротив увидел человека в тёмно-синей рубашке. Он допивал свой кофе с молоком и доедал пирожок.

– Нам надо поговорить, – беззастенчиво и нагло обратился незнакомец к Александру, набивая рот последним куском пирожка с яблочной начинкой.

Глава 4

Нью-Йорк зажигает тысячи фонарей, растягивая июльскую растаявшую карамель жёлтых ламп в светящиеся нити улиц. Вечерний город начинает казаться сказочным миром, где реальность граничит с мечтой, а искусственный свет с органическим мраком живой природы. Этот день умирает под тенью крыльев улетающего за горизонт светила, которое пытаются догнать мускулистые автомобили. Звуки джаза раздувают горнилом медного саксофона тлеющие красные угольки осколков солнца.

Окна всех четырёх комнат третьего этажа ярко выбрасывают наружу блики богемского хрусталя. Белый кабинетный рояль стоит на тоненьких ножках с откинутым клапом, брошенный и никому не нужный. Раскрытые ноты никуда не стремятся. Они обескураженно завязли в начале пути под рукой пьяного меломана и сейчас слушают сами себя из громких динамиков Hi-res системы. Со стены в коридоре на разбросанную на полу одежду смотрит реплика «Девочка на шаре».