500 лет назад – 2, или Некогда скучать

Первым делом он обратил внимание на двор. Его середина, а точнее, пространство от ворот до крыльца основного дома было выложено таким… толстым деревом (плахи – всплыло из памяти). Широкие, как бы не по полметра, плахи устилали проход метра на полтора (ну да, три штуки в ряд) ширины до самого крыльца, от них к боковым строениям и по двору вели выложенные из такого же дерева дорожки поуже. Пространство между ними было засыпано речным песком, светлым, и от этого двор казался каким-то нарядным. А еще тут была резьба – вот оно, то, за что зацепился глаз, прямо на воротных столбах! Простые, округлые вырезы на столбах (мужики закрывали ворота), резьба посложнее на столбиках, поддерживающих навес над крыльцом, и совсем искусная – на ставнях окон.

Вообще, двор то ли казался, то ли был как-то почище и посветлее, но от рассматривания Николая Федоровича отвлекли новые люди. На крыльцо вышло несколько человек, впереди которых и была та, кого Данило выкрикивал, как хозяйку.

–Поздорову будь, Данило-кормщик – звонким, молодым голосом приветствовала она его – и вы, гости дорогие, проходите.

Уж не ждали мы никого на реке, да прибежали мальчишки, что идешь ты с грузом.

–Домой иду, Матрена Макаровна – поклонившись чуть не в пояс, отвечал ей Данило – да вот, бояре со мной плывут, по своим делам. Думаем успеть до ледостава.

–Успеете – отвечала хозяйка – по всем приметам, две седмицы еще не будет больших морозов. Да проходите в дом, чего стоять. Вы все здесь, или еще гостей ждать?

–Мои только с лодьи подойдут, а так все.

Народ, степенно раскланиваясь, постепенно поднимался на крыльцо, и Седов смог рассмотреть хозяйку постоялого двора вблизи. Высокая для этого времени, примерно метр шестьдесят пять, статная женщина была немолода – сетка морщин по всему лицу, скорее округлому, чем правильной овальной формы, и кусочек седины из-под платка говорили об этом. Но осанка, голос, а еще – ясные синие глаза, совершенно не выцветшие, как это бывает с возрастом, и выражение этих глаз прямо-таки кричали, что женщина это не рядовая.

«Могут, значит, и женщины постоялые дворы держать – подумал Николай Федорович – надо будет потом спросить у бояр, насколько это часто и какие вообще права у женщин». Вообще она вызывала странное ощущение, как строгая учительница и добрая бабушка одновременно. По крайней мере, все люди на подворье по одному ее слову летали моментально, да и у гостей возникало стойкое желание быстро все сделать, как им говорят.