500 лет назад – 2, или Некогда скучать

–Перед тобой – негромко сказал ему на ухо сзади Гридя – Иван Иванович, Великий князь Рязанский, по своим делам поспешавший, да мимо твоего воровства пройти никак не смогший.

–Князь… Какого… какого воровства?! Какого убийства?! – ужаснулся Евстрат, заглядывая всем в глаза. Никто не пытался его схватить, что-то сделать, на лицах всех было полное равнодушие.

–Пиши, Ефим – продолжал тем временем князь – сего дня, дату, как положено, на постоялом дворе Евстратия, что на Мологе, в двух днях пути от Волги, был с боем взят человек, похитивший серебро княжеское, да бросившийся с ножом на человека княжьего же, желая убить того до смерти.

Однако ж человек тот был схвачен, серебро при нем найдено, а видоками тому, кроме людей князя, два корабельщика псковских, Данило и Пимен именуемые. Ну, с прозвищами, напишешь там…

Ефим кивал, строча по продиктованному.

–Какой человек?! – продолжал спрашивать ничего не понимающий, но уже покрывшийся холодным потом Евстрат.

Князь отвлекся от диктовки и сказал, но не Евстрату, которого он теперь как бы и не замечал даже, а в пространство:

–Покажите ему.

Семен сделал шаг в сторону, отодвинулся и Седов, и хозяину открылся вид на сидящего на лавке человека, все еще бывшего без сознания. Если до того Евстрат потел холодным потом, то теперь вся кровь отлила от его лица.

–Признал? Вижу – равнодушно кивнул князь – а вот серебро, им уворованное и на нем найденное – Федор развернул сверток – вот поклажа наша – Федор развернул баул порезанным ремнем ко входу – а вот человек мой, чудом уцелевший – Николай Федорович повернулся боком, показывая распоротую поддевку – а вот нож воровской – и он достал нож, коротким замахом вроде как собираясь воткнуть его в стол, но в последний момент сдержав руку и положив, почти бросив, нож плашмя.

Повисла пауза, после которой князь таким же скучающим тоном бросил:

–Ну что, сам расскажешь? А то сейчас этот оклемаетя, так мы и его расспросим…

И Евстрат принял правильное решение. Бухнувшись на колени, он пополз к столу, кланяясь, моля о снисхождении, тут же потекли и слезы, в общем, все было ясно. Точнее, не все, о чем князь и сказал:

–Подними его, Гридя. А ты, Ефим, не пиши пока.