Не нашего племени

Ильяс отсалютовал обоим и засеменил к девушке, деликатно обронившей стопку медкарт.

– Новенький?

– Бодренький. Так и где пропадал, говоришь? Хотя ладно, не буду тебя мучить. У меня тут небольшое дело. Не прощаемся.

– А ты откуда Джалила Тахиевича знаешь?

Адиль застыл на полуповороте.

– Гораздо интереснее, откуда его знаешь ты? Ну-ка колись, Ватсон.

– Это ж мой трудовик школьный. Я его сразу приметил, когда мимо палаты прошёл. Ещё думаю, он – не он? Потом у сестры узнал.

Он спал тогда, я не стал тревожить. Кто его так?

– Вот это я и намерен узнать.

– Слушай, можно с тобой? Тысячу лет его не видел. Он меня может и не вспомнит даже, но вдруг.

– Знаешь, а зайди тогда первый. Без меня. Узнай, может ли он говорить?

– У сестры или у него, прямо, спросить?

– Ты не понял, – усмехнулся Адиль и шёпотом добавил. – В смысле, для меня узнай. Просто попробуй с ним поговорить. Я тебе потом объясню.

Со мной говорить он не станет, будет мычать, мол, не в состоянии. И мне нужно знать – он действительно не может говорить, или всё-таки не хочет.

– А вы интриган, Адиль Рустамович! Без проблем.

Арсен вышел через минуту и развёл руками.

– Вроде узнал, вроде нет. Главное, всего оглядел меня. Я уже совсем близко наклонился, всё на мой подбородок таращился, странный. Так ничего и не ответил. Я, если честно, и не понял, может он говорить или нет.

– И на том спасибо.

Адиль похлопал нечаянного помощника по плечу и зашёл в палату.

– Добрый вечер, Джалил Тахиевич. Ну, как вы? Поправляетесь? Думаю, мало кто желает вам скорейшего выздоровления так же сильно, как я. Особенно, учитывая, что посещениями близкие вас не балуют. Я понимаю, что к пространным ответам вы, мягко говоря, не расположены, да и любезная сестра выделила нам на общение лишь пару минут, поэтому попытаюсь ограничиться альтернативными вопросами.

Остальные я оставлю в печатном виде на вашем столике. Шутка. Я ведь как Познер, заранее вопросы не показываю. Кстати, вы его чем-то напоминаете. Итак, первый вопрос… Может вам водички?

Полуденное солнце ворвалось в палату, и Джалил зажмурил глаза. Адиль не спеша зашторил окно и продолжил, медленно возвращаясь к койке. Голова Джалила будто всё глубже проваливалась в подушку.