Возвращение Повелителя. Путевой блокнот

Тут причина уже другой может быть – босой человек по такому шершавому бетонному полу быстро бегать не сможет, в момент ноги в кровь сотрет. А это значит, что я здесь все-таки в роли пленника. А в худшем случае – в роли продовольственного запаса.

Доковыляв до решетки, я подергал ее – так и есть, заперто. Засов железный с той стороны и замок на нем висит – большой, тяжелый, закрытый. За решеткой – коридор с потертым бетонным полом. Возможно, тут какие-то грузы таскали, хотя может статься, что пол истерт ногами тысяч заключенных.

Однозначно тюрьма – между прочим, для кого-то уже ставшая посмертной.

По ту сторону коридора была еще одна камера, внутри которой виднелись очертания длинного металлического ящика на колесиках. Прямо как из того фильма про попаданцев в галактику Кин-Дза-Дза – пожизненный эцих без гвоздей. Хотя этот, может, для кого-то был и с гвоздями… Вон на ящике они валяются вразброс, и инструмент рядом лежит – не иначе пила по металлу. Мне бы ее сюда… телепортировать. Но проще до Луны дотянуться – там такая же решетка с засовом, и на ней тоже висит замок.

Вот же я попал… Настоящая подземная тюремная база. Явно не самодельная – провода и кабели связкой под потолком проходят. Возможно, это какой-то бывший военный секретный объект. А возможно, и не бывший. Вот только меня-то сюда за что законопатили? Преступлений я не совершал, в шпионских играх спецслужб участия не принимал, хакером не подрабатывал, с женой президента не спал. Я – обычный инженер, какие у нас на каждом шагу.

И вся моя жизнь – от работы до дома, от зарплаты до зарплаты… Вот, кстати, кто-то там по коридору плетется, подошвами шаркая, – не иначе контролер местный. У него и спросим.

Шел тюремщик очень медленно. Каждый его шаг долго и протяжно скреб по бетону, отражаясь трескучим эхом по длинному коридору. Где-то минут через пять шаркун добрался до моей камеры. По ту сторону решетки в дрожащем свете лампы высветилось грузное тело в блеклом мышином мундире с множеством пуговиц.

На его голове криво сидела когда-то форменная, а ныне – совершенно бесформенная фуражка с длинным козырьком, бросавшим тени на серое, заросшее многодневной щетиной лицо. Чуть ниже болталась цепочка, на которой висел какой-то ржавый ключ.

Подойдя к решетке, толстяк остановился, неуверенно потрогал замок и застыл, склонив голову.

– Послушайте, как вас там?.. – неуверенно произнес я, так и не дождавшись никаких вступительных или объяснительных слов.