Кировская весна 1938-1939

Я написал записку Уборевичу с просьбой дать мне возможность высказать свое мнение, положил ее на стол маршала и вернулся на свое место. В выступлениях я улавливал лишь общую мысль, но выступление Владимира Давыдовича Грендаля, председателя Артиллерийского комитета ГАУ, я слушал очень внимательно. Немногословен был Грендаль. Подверг резкой критике пушку Кировского завода, сказал, что над орудием нужно еще поработать. Заключил свое выступление так:

– Дивизионная пушка должна быть мощной, весом не более 1300 килограммов.

Она должна быть значительно мощнее трехдюймовки и обладать гораздо более высокой маневренностью огневой и на марше.

Такой точки зрения придерживалось и наше КБ.

Выступление Грендаля помогло мне оформить свое. Я решил не вдаваться в подробный анализ дефектов кировского орудия. Цель моего выступления – получить разрешение на проектирование. А такую просьбу нужно основательно аргументировать. Я отдавал себе отчет, что меня могут поднять на смех, что на мою просьбу могут вообще не обратить внимания.

Но выступать было нужно. Попытка не пытка. Пушку Ф 22 уже «зарубили». Защита ее – новая пушка на ее основе: продолжая конструкторский род нашей Ф 22, мы должны создать орудие более совершенное, чем пушка кировцев.

После Грендаля выступили еще несколько человек, никто из них не предлагал принять пушку Кировского завода на вооружение. Затем слово было предоставлено мне. Подходя к столу Ворошилова, я обратил внимание, что маршал смотрит на меня так, будто видит впервые.

Да и трудно было меня узнать. Я был болен. За первые два три месяца болезни потерял больше 30 килограммов из моих обычных 96. Не успел я начать свое выступление, как поднялся Киров, вытянул руку в мою сторону и спросил:

– Разве это Грабин?

Я молчал. Киров подошел ко мне и, как бы продолжая, сказал:

– Что с ним? Его не узнать!

– Я не заметил, когда Грабин положил на стол записку, – проговорил Уборевич. – Прочитал ее и стал искать Грабина среди присутствующих.

Но так и не нашел…

После этого небольшого отступления заседание было продолжено. Глухо и невнятно произнес я несколько первых фраз, затем справился с волнением. В заключение сказал:

– Из всех материалов для меня, как для конструктора, ясно, что кировцам на доработку пушки потребуется много времени. Я глубоко убежден, что за это время наше КБ сумеет создать новую пушку по тем же тактико техническим требованиям.